Онлайн книга «Моя Калифорния»
|
Бодрым тоном подтвердив, что мероприятие в силе, и я буду ждать «новую подругу» возле самого дома «ведьмы», повторила в трубку адрес своего дома. Уверена, Шрея выучила его наизусть! Каждое её слово дышало нетерпеливым предвкушением, которое прорвалась финальным: «Ух, не могу дождаться!». Судя по всему, наша маленькая афера виделась ей опасным приключением. Стало немного жалко её, но если червячок сомнения и прокрался в мои планы, то его быстро вытеснили доводы рассудка. Нельзя было допустить чтобы эта эммм… своеобразная девушка бегала по местным шарлатанкам, совершая небезопасные для неё самой и окружающих (включая… да, до сих пор небезразличного мне Марка) манипуляции. Я надеялась, что наш с Манишей маленький спектакль удовлетворит тягу юной красотки к приключениям и на этом она остановится. Разговор со Шреей не занял и пяти минут, но когда мой взгляд упал мороженное в руках, то вместо ровных сливочных завитков обнаружил бесформенную сладкую массу, неудержимо стекающую по рукам вниз. «О мой Бог!» — вскочив, я вытянула руки с мороженым вперёд, надеясьспасти от розовой катастрофы хотя бы платье… — Подождите, мисс, я помогу! — Неприметный старичок засеменил по дорожке, торопливо перекидывая вперёд тяжёлую трость, а за ней подтягивая и высохшее, неловкое тело. — Вот, возьми, дочка! — протянул он мне большой клетчатый платок, на который я воззрилась с недоумением. — Давай подержу! — заметив моё замешательство, улыбнулся он. Приставив палку к скамейке, забрал из моих рук растаявшее мороженое и снова предложил платок, который оказался как нельзя кстати. В несколько секунд руки были приведены в порядок, а останки мороженого отправились в ближайшую урну. Разделавшись с ними, я вернула платок мужчине: «Не знаю, как вас и благодарить! Вы меня так выручили!». В ответ его морщинистое лицо прорезала добрая, но словно вымученная улыбка. Только тут я сообразила, что его трость по-прежнему прислонена к скамейке и старик держится на ногах из последних сил. Худые, узловатые руки заметно подрагивали, а высокий лоб, под редкими седыми прядями, был покрыт мелким бисером пота. — Вам надо присесть, — дёрнулась я, усадив его на скамью и категорично отметя неуверенное «Ну, если я не помешаю…». — Здесь достаточно тени для двоих! — уверила я его, протягивая трость. Покрытые пигментными пятнами ладони тут же сомкнулись на набалдашнике. — Спасибо. Не лучшее время я выбрал для прогулки… — словно извиняясь, смущенно покачал головой старик и, переведя взгляд на детскую площадку, замолчал. Какое-то время мы вдвоем наблюдали за мельтешением ребячьей беготни, а потом мой сосед по скамейке громко вздохнул, — Мириам, царствие ей небесное, любила вот так сидеть здесь по выходным. Она была сама как ребёнок, радовалась всякой ерунде… А я вот так не умел. Только сейчас, уже на пороге, научился… Многому я у неё научился, у моей Мириам… — Ваша жена? — Да, — кивнул старик. — Моя старушка. Год назад Господь прибрал… — Мне очень жаль, — осторожно коснувшись прозрачной как пергамент кожи запястья, спросила. — У вас есть ещё родные? — А то ж! Троих сыновей мы с ней вырастили. Все пристроены. Томми держит бакалейную лавку в двух кварталах отсюда. Жена, две дочки: Люси и Стейси, такие проказницы… Мириам настояла, чтобы все наши мальчишки окончили колледж. Ух, они и бунтовали, но она у меня была такая — упёртая! Есличто решила — горы свернёт! У нас ведь какая история вышла … |