Книга Калифорния, страница 53 – Лея Сван

— Это не поможет. — Хрипловатый голос звучал на удивление спокойно, точно мистер Райзада находился сейчас в своём делийском офисе, а не посреди океана в окружении акул. Хотя о чём я? Он же сам из таких. Самое место среди собратьев. — Целиком на него не поместишься.

— Можешь предложить что-то получше? — к моему удовольствию голос звучал язвительно и почти не дрожал.

— Не знаю как ты, а я не намерен тут прохлаждаться.

С этими словами нахал оторвал руку от спасательного круга и ловко развернувшись, сделал пару гребков в сторону.

— Эй, ты куда?! — злость на него мгновенно смыло соображение, что я останусь тут одна.

— Там, справа что-то видно — похоже на берег. — бросил он, замедлив движение и снизойдя до ответа. — Если бы ты не тряслась от страха, а смотрела по сторонам, то заметила бы.

Я пригляделась — в потихоньку расцветающих над морем первых проблесках рассвета, по правую руку от меня, едва угадывался размытый контур отдалённо смахивающий на скалистую гряду.

— Мог бы и сразу сказать… — фыркнула больше из вредности, бодро заработав ногами и припустив следом за темноволосой головой.

Зазнайка… Монотонно перебирая ногами и стараясь не выпускать из вида всё более очевидный берег, я думала о нём, стараясь не называть по имени даже в мыслях. Точно забавное прозвище данное мужу ещё в первый деньзнакомства отдаляло, выстраивало преграду между мной и таким близким, бередящим душа нежностью «Арнав». Зазнайка — упрямый и высокомерный нахал в которого я нечаянно влюбилась когда-то. Так проще думать о нём теперь, не вспоминая о трепетном, нежном Арнаве, окружившим меня когда-то таким плотным облаком горячей опеки и беспокойной любви, что я почти в нём задохнулась… так думать легче, безопаснее сейчас, позволяя не ворошить рвущееся на поверхность чувство вины и горечь услышанного ночью.

Зазнайка… Он нашёл меня всё же, привычно напридумав себе с три короба, сделав поспешные выводы и стандартно не желая слушать оправданий. Зачем? Он же всегда прав! Есть Бог на небе и мистер Арнав Сингх Райзада на земле — больше никаких авторитетов мой драгоценный супруг не признавал. Скажем честно — он и с авторитетом божественных сил смирился то лишь после долгой и кропотливой работы с моей стороны. Впрочем, лучше не вспоминать — воспоминания о тех днях имели теперь горький привкус потери и тягучего, вязкого сожаления. Богиня вновь крутанула колесо судьбы сыграв со мной очередную шутку, как раз в тот момент, когда я решила, что наконец всё наладилось, расслабилась и … упс — я на метре ярко-рыжего пластика рассекаю посреди открытого океана, пытаясь не отстать от злого как чёрт бывшего супруга, который очевидно мечтает лишь об одном — разделаться со мной. С какого бока ни посмотри — перспектива полный швах. Непонятно откуда выпрыгнувшее немецкое словечко вызвало невольную улыбку, нечаянно напомнив о родителях и маленьком швейцарском городке Эвиан в предгорьях Альп. Там, в светлой и уютной клинике на берегу Женевского озера, я впервые услышала это забавное слово из уст отстранённо-вежливого сухопарого доктора. Первоначальные три месяца лечения папы в этом местечке незаметно растянулись в шесть, а потом превратились в года, продлившись до сей поры. Разговоры о возвращении родителей домой, в Индию, вначале частые, незаметно сошли на нет. Очевидное улучшение состояние отца после инсульта — он уже мог самостоятельно есть и произносить короткие слова, было главным аргументом за продолжение его лечения в этом месте. Кроме того, не привыкшая сидеть без дела мама, между делом начав помогать медсестрам ухаживать за остальными больными, потихоньку стала таким привычным и необходимым элементомклиники, что ей предложили официальную работу там. Маме нравилось швейцарских Альпах не меньше, чем отцу, который в свежем горном климате словно помолодел лет на десять…Боже, как же хочется сейчас просто увидеть их лица, а не эту бесконечную, безразличную воду… Позвоню им! Вот как только выберусь отсюда, так сразу и наберу на мобильном выученный наизусть номер — пообещала сама себе твёрдо. Пусть мама будет ругать. Пусть! От одного звука её голоса и невнятного «Кхуши» произнесённого папой все проблемы покажутся мельче и незначительнее, а в груди разрастётся большое и теплое счастье…