Книга Парализованная жена генерала дракона, страница 15 – Кристина Юраш

— Идет, — прошептала я, видя, как Эффи откладывает расческу и встает с кровати.

В комнату вошел генерал, строгий и невозмутимый, с холодным взглядом, но, заметив мою бледность и молчание, его лицо чуть смягчилось.

— Доброе утро. А вот и завтрак, — произнес мой муж, ставя на столик поднос.

Я была спокойна и молчалива. Я понимала, что если Эффи удастся продать драгоценности, то я доживу до приезда дяди. А тамуже проще будет. Я уверена, что он заберет меня. И я смогу покинуть этот холодный, жестокий дом.

Я молча смотрела на еду, чувствуя, как у меня кружится голова. Вдруг вспомнила про гордость, глядя, как на столике появляются тарелки с такими изысканными лакомствами, что тут сложно было сдержаться. Я отвернулась, чтобы не смотреть.

— Опять что-то не так? — послышался голос Ная, а я молчала, предпочитая смотреть в стену. Пусть делает, что хочет.

Огонек надежды в моей груди ему вряд ли удастся погасить.

— Я не голодна, — произнесла я с упрямством в голосе. — Можешь сразу уносить. И не приносить больше.

Мой голос был уставшим, а я даже не повернулась в сторону еды. В этот момент произошло нечто странное.

— Точно не голодна? — послышался голос Ная.

— Точно, — прошептала я. — Я предпочту умереть от голода. Я ведь знаю, что я — твоя обуза. Что ты спишь и видишь, как избавиться от меня. Только родовая честь семьи не позволит тебе развестись со мной. Этого ты боишься? Не так ли? Боишься, что как только ты разведешься, все газеты будут трубить о том, что доблестный генерал Найтверт Моравиа бросил свою парализованную жену. И хоть на твоем месте так поступил бы каждый, но тебе это не простят. И ты этого боишься. Поэтому ты предпочел бы видеть в газете мой портрет с траурной лентой и заголовок о том, что я скончалась ночью после долгой болезни. И я решила упростить тебе задачу. Я скоро избавлю тебя от своего присутствия в твоей жизни.

Я сглотнула. Слова давались мне тяжело. Я словно умирала, говоря эти слова, но внутри чувствовала, как будто в груди вновь загорается огонек сопротивления плохим мыслям — слабый, но живой. Я решила упростить ему жизнь. Могу — не есть. Могу — уйти сама.

Перед глазами увидела мой будущий траурный портрет, словно наяву.

— Можешь больше не носить мне еду, — повторила я, глядя ему в глаза.

Я сглотнула, глаза наполнились слезами. Перед глазами встал образ, что никогда не исчезнет. Всплывали сцены прошлых дней, их тепло, его голос, его рука, утирающая слезы. И вдруг — ощущение, что всё ещё не потеряно. Что внутри всё ещё живет искра, которую нельзя погасить.

— Глупости говоришь, — заметил Най. Но что-то в его голосе изменилось. Мне показалось, что в нем проснулась прежняя мягкость, словно мои слова всколыхнули какие-то былые чувства. Словно не все угасло внутри него.

Я услышала, как ложечка поскребла о тарелку, а я увидела ее перед своим носом.

— Ешь, — прошептал Най. Я почувствовала, как у меня на глаза навернулись слезы. Я смотрела на ложку, думая, что он сейчас чувствует. Неужели совесть проснулась?

Я понимала, что как прежде уже не будет. Понимала, что та любовь, которая вспыхнула в моем сердце, тлеет угольками, пытаясь сжечь воспоминания о том, как его рука скользила по моей щеке, утираяслезы. Как его голос шептал: «Не плачь, моя куколка… Моя девочка… Мы что-нибудь придумаем… Доктора могут ошибаться. Знаешь, они уже столько раз ошибались…».