Книга Парализованная жена генерала дракона, страница 49 – Кристина Юраш

— Не могу смотреть, как ты ешь, как свинья, — произнес он, даже не повернувшись.

— Что? Ты хочешь лишить меня еды после этого? — спросила я с издевкой, вновь взяв ложку. Движения казались неуклюжими, как у слона в посудной лавке. Но поднимать ложку было тяжело, словно это не столовый прибор, а стопудовая гиря. Пальцы онемели, но мне было все равно.

Наконец я наелась. Казалось, я могла бы съесть слона, но съела всего немного.

Муж позвал служанку, но сам стоял спиной.

— Убери! — приказал он, даже не повернувшись в мою сторону.

Служанка быстро подошла и вытерла мое лицо чуть влажной салфеткой. Она молча убирала тарелки, ее руки двигались ловко и быстро, словно она привыкла к такой работе. Вскоре столик исчез, оставив лишь пятнистую простыню, испачканную соусом. Служанка аккуратно собрала испачканное одеяло и унесла его в коридор.

Вместо него мне принесли новое. Горничная тут же, молча, сняла с меня рубашку, вытерла мою грудь влажным полотенцем и тут же принесла свежую сорочку. Молчание было полным. Муж вышел за дверь, оставляя меня одну с мыслями и чувством победы.

Ключ повернулся в замке, а я смотрела на потолок.

— Да! — шептала я себе, начиная икать. — Сегодня я победила! Тебе меня просто так не сломать!

Я шел в сторону кабинета, сжимая в руках ключ.

Это было счастье. И оно переполняло меня. О боги! Она ела… Сама! Кто бы мне сказал еще месяц назад, что она сможет сама поесть, я бы не поверил. Но сейчас…

Я вошел в кабинет и закрылся на ключ. В кабинете все было убрано. Вещи стояли на своих местах, а я открыл ящик стола и взял миниатюрный портрет.

— Ты молодец, — шептал я, глядя на ее улыбку. — Ты большая молодец… Я так горжусь тобой… Ты ела сама…

Я сглотнул, чувствуя, как подступают слезы.

— Да, моя девочка… Моя маленькая куколка… Ты смогла! Твое хрупкое тельце смогло! Я знаю, что ты никогда мне этого не простишь… Знаю… Просто знай, что я люблю тебя. Разрываюсь между желанием защитить и страхом потерять, между гордостью и виной.

Я поднес портрет к губам.

— И очень горжусь. Ты у меня боец… Да, я знаю, как больно ранил тебя словами о другой. А это значит, что ты все еще любишь меня. Где-то там… В глубине души… Иначе бы тебе было все равно. Я прошу тебя… Сохрани эту любовь. Хоть искорку от нее… Чтобы когда все закончилось, я смог снова обнять тебя, прижать тебя к себе и целовать твою макушку.

Крепко зажмурившись, я вытер ладонью слезы и поцеловал портрет.

— Она уйдет, — прошептал я портрету. — А ты — это все, что у меня останется…

Впервые за все это время я упал на кровать. Обычно я дремал в кресле, а тут решил поспать в кровати. Стоило мне закрыть глаза, как я увидел огни зала. В зале только она, в роскошном платье, танцует, словно статуэтка. Я не мог налюбоваться ею, как вдруг она увидела меня и протянула руку.

Свет тут же погас. Вы очутились в кромешной темноте. Не было ничего, ни зала, ни огней, свет падал словно сверху, а я гладил ее лицо, плечи, смотрел в глаза. И молчал. Мне столько всего хотелось ей сказать, но вдруг она превратилась в бабочку и… упорхнула. Я остался один в этом свете, в пустом и темном зале, видя, как тают вокруг меня волшебные искры…

Утром я проснулся и направился к Джейденам.

Молли открыла дверь, улыбнулась, а я вошел в дом.

— Мы с Молли не разговариваем, — заметил мистер Джейден. — Если что! Она сидит под домашним арестом! За вчерашний побег! Да, я строгий отец! Да, я очень люблю дочь, и именно поэтому стараюсь защитить ее от какого-то сомнительного кавалера!И вчера я заколотил ей окно! Не надо ее защищать, если что! Мне самому тошно от этой ситуации. Я очень расстроен, что пришлось прибегнуть к таким мерам, но это лучше, чем найти ее мертвое тело утром!