Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 9 – Людмила Вовченко

Маргарита терпела, пока Клер затягивала шнуровку, пока расправляла складки, пока поправляла волосы под чепец и накидывала сверху покрывало. Она чувствовала себя не нарядной — связанной. Но именно этого и требовал двор: женщина должна быть красивой клеткой.

На шею Клер повесила тонкую цепочку и маленький медальон. Не слишком ярко — чтобы не раздражать фаворитку. Но достаточно, чтобы король вспомнил: перед ним не кухонная девка.

— Госпожа, — прошептала Клер, — если вы хотите… поговорить с Его Величеством… лучше сейчас, перед обедом. Он будет… — она покраснела, — он будет торопиться.

Маргарита кивнула.

Торопиться — значит, соглашаться.

Они вышли в коридор. Дворец жил на запахах и шорохах. Слуги носили воду в тяжёлых ведрах, и вода плескалась на камень, оставляя мокрые пятна. Где-то у стены стояла кадка с золой — зола здесь была всем: чистотой, мылом, способом спрятать грязь. Откуда-то тянуло кухней — мясом, луком, пряными травами. Это был единственный запах, который можно было назвать приятным, если не думать о том, как эти кухни устроены.

Маргарита проходила мимо людей, которые опускали глаза и кланялись. Она чувствовала на себе взгляды — не уважительные, а любопытные. Беременность здесь не была тайной. Она была событием. И каждый считал себя вправе обсуждать чужое тело, как обсуждают урожай.

Внутренний двор встретил их влажным воздухом и лошадиной силой. Навоз под ногами перемешан с соломой, грязь на камне, мокрые следы от сапог. Маргарита поймала себя на том, что автоматически ищет взглядом место, где можно вымыть руки. Не нашла. Злость снова кольнула.

— Клер, — сказала она тихо, — когда я уеду, в моём доме будет всегда горячая вода.

Клер не поняла, как «всегда», но улыбнулась, как ребёнок, которому обещали праздник.

До короля их проводили быстро. Это тоже было знаком: королю сейчас было удобно. Никто не стал останавливать «неудобную жену», никто не захотел тратить на неё время. Её просто пропускали, как пропускают вещь, которую хотят убрать с глаз.

Зал, куда её ввели, был не огромным, как в сказках, а высоким и холодным. На стенах — гобелены, но они не грели, они только скрывали камень. Пол — тяжёлые плиты. В центре — длинный стол, на котором уже стояли блюда: хлеб, мясо, миски с похлёбкой, кувшины с вином. В воздухе смешались запахи жареного, пряного и кислого — кислого от вина и от людей, которые мылись редко.

Король сидел во главе стола. Маргарита увидела его впервые так близко и сразу поняла: он не чудовище. И не герой. Он был человеком, которому принадлежит слишком многое, чтобы он мог думать о ком-то, кроме себя.

Лицо его было красивым по меркам этого века — правильные черты, ухоженная борода, волосы аккуратно подстрижены. На нём — одежда из дорогой ткани, с мехом, с золотыми деталями. От него пахло благовониями и вином. И ещё — чем-то молодым, сладким, чужим: духами фаворитки, которые уже впитались в его рукав, в его память, в его взгляд.

Он поднял глаза на Маргариту без злости. Скучающе. Как на письмо, которое надо подписать.

— Маргарита, — произнёс он, и в голосе было столько формальности, сколько бывает в слове «долг».

Она сделала реверанс, низкий, правильный, как учила эпоха. Не унижаясь — играя роль.

— Ваше Величество, — сказала она тихо. — Благодарю, что вы позволили мне прийти.