Книга Станция "Глизе", страница 124 – Мария Лунёва

— Это лучшее моё воспоминание, Эль. Здесь у меня ещё есть семья. Меня любит жена и дочь. И я люблю их. Через месяц всё развалится. Мы начнём ругаться и спорить. Я должен буду уехать на год, мама не сможет присоединиться, потому что и у неё карьера. Больше на этой кухне ужинать никто не станет. А после мама умрёт. Мы так и не помиримся. И хуже всего, я, считая себя во всём виноватым, не найду в себе сил вот так, как сейчас, посмотреть на тебя. Я поставил карьеру выше семьи. Считал, что мама смирится, и всё будет как прежде. Но нет… Я потерял сначала её, а потом и тебя. Я предал, милая… Тогда думал, что так лучше, теперь… — Он опустил голову… — Мне не нужно тело, я не хочу возвращаться к живым. Мне незачем. Карьера потеряла смысл. Она не возместила мне того, что я возложил на её алтарь… Я бы отдал всё радитого, чтобы хотя бы день прожить в этом моменте. Хочу быть там, где меня любят. Где я всё ещё муж и папа. Но это невозможно.

Я моргнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

Мне даже сказать ему было нечего. Такая пустыня в душе.

— Я тебя всегда ждала, но ты не приезжал.

— Я боялся, Эль.

— Чего?

— Что ты начнёшь спрашивать о маме, о том, что между нами произошло. И мне придётся сознаться во всём. Я так боялся, что ты возненавидишь меня, что даже и не понял, что это уже случилось. Сам виноват. Прости меня, доченька, — потянувшись, он обнял меня и прижал к себе. — Прости за всё, за каждый день без меня, за то, что приходилось выживать самой, за то, что не защищал тебя и не оберегал, за всё прости меня, родная. Только прости.

— Если прощу, то тогда что? — прошептала хрипло.

— То я хотя бы уйду в забвение, зная, что моя дочь не несёт этот груз в душе. Всё, что хочу — видеть тебя счастливой. Знать, что ты, наконец, обрела дом. Этот парень, Зейн… Он совершенно не похож на меня, и это главное его достоинство.

— Фиомию ещё спасти нужно…

Он выдохнул…

— Мы что-нибудь придумаем, — он снова взглянул на меня. — Я тебе обещаю… А сейчас… наше сознание разъединяют. Мне жаль, что эти два года я причинял тебе такие неудобства. Я просто хотел позаботиться о тебе. Где-то помочь с домашними делами. Где-то, ну хотя бы завтрак приготовить, чтобы питалась лучше. Я хотел быть отцом, Эль. Но, как всегда, всё вышло только хуже… Прости меня, родная. Я всегда тебя любил. Всегда, слышишь…

Толчок, и всё вокруг закрутилось. Я попыталась схватиться за отца, но… накрыло тьмой. Я снова чувствовала холод пола. Тихий голос Зейна. Он что-то объяснял Красу.

Что-то уточнял доктор Хайян.

Открыв глаза, сообразила, что мой хвостатый так и сидит рядом. В его руках планшет отца. Под боком мурчит кот.

— Всё вышло? — прошептала хрипло.

— Да, — Зейн тяжело вздохнул и, найдя мою руку, сжал. Фиомия, возвышающаяся над его плечом, и вовсе выглядела так, словно сейчас расплачется.

— Что стряслось? — я медленно села.

Уставилась на дядю Фуки. Тот, поджимая губы, что-то нащелкивал на сенсорной панели.

— Зейн, что не так?

— Всё не так, Эль, — нехотя ответил доктор Хайян. — Мы прочитали записи профессора Марински. То, что нашёл на Глизе твой отец. Это сырьё…Оно нужно, чтобы разрушить в голове взрослого человека древо нейронов и вернуть мозг в первичное состояние… Эта чёртова чёрная жижа. Она — ключ ко всему.

Я вспомнила свой другой сон, там, где на платформе корчился человек, в которого попала эта дрянь. Отец пытался предупредить меня, навести на мысль, что она нам нужна. А я сплоховала и не поняла.