Книга Станция "Глизе", страница 126 – Мария Лунёва

Наш снабженец так мило улыбнулся, что у меня началась настоящая истерика. Счастливая, но со слезами.

Три года спустя.

— Эль… — громкий вопль сотряс коридор нашего дома.

Поморщившись, я повернулась набок и удобнее обняла подушку.

— Что ты кричишь? — еще один голос, на сей раз сердитый. — Как я сказал, так и будет, мала еще.

— Да сколько еще можно быть маленькой, Зейн? Мне лет сколько?

— По биопаспорту? — прозвучало уточнение.

— Ты специально всё это сделал! Чтобы подольше командовать!

— А где же "мой братец, самый лучший, самый белый и пушистый"?

— Местами посерел! — припечатала Фиомия моего любимого мужа.

Я тихо рассмеялась, но глаза не открыла.

Сами разберутся. Моё дело маленькое — отдыхать и хорошо питаться.

— Ну, Эль… — не унималась мелочь.

— Не буди её, — грозно. — Ей вчера нехорошо было.

— Да просто мы объелись сладкого. Это не смертельно.

— Я тебя…

Послышался звук открывающейся двери и шаги.

— Карлос! Подожди… — топот босых ног. — А Зейн меня на свидание с тобой не пускает!

Я все же глаз приоткрыла. Это уже что-то новенькое и интересное. Стоило прислушаться.

— И правильно делает, — раздалось ворчливое. — Но ты уж, сердце моё неуёмное, договаривай как есть. Не на свидание со мной, а на станции Сатурна. На распродажи. Подмечу, что на пиратские чёрные станции, где каждый день убивают. И вот об этих самых злачных местах приличным девочкам знать не надо. И уж тем более посещать их. Так что я лечу один.

— А я неприличная девушка!

— А неприличные туда не закупаться, а работать летят, — Карлос умел в два слова обозначить ситуацию. — Так что, Фиомия, ты уверена, что не ошиблась в самоопределении?

— Да что вы такие оба! Ну, Эль… — недовольный девичий визг. — Ну, скажи им, что женщина имеет право сама за себя решать. Вот ты бы точно полетела, и никто бы тебя не остановил!

«Я? — мысленно приподняла бровь. — На чёрную станцию за шмотками? Да ни за что! Что мне душа тело натирает, что ли?»

Открылась еще одна дверь.

— Детки, ну что у вас опять стряслось? — раздалось заспанно от дядюшки Фуки.

Кажется, на небольшой семейный скандал медленно стекался народ. Того и глядишь, семейный завтрак в полном составе состоится.

Я снова улыбнулась.

— Дядюшка, — голосок Фиомии мгновенно стал жалобным, — они меня принижают, не дают быть самостоятельной, на распродажу года не пускают.Карлос один туда собрался, а Зейн вообще озверел. Он в меня паспортом тыкает. Но я же старше?

— Ну, Фиомия! Неважно, сколько лет твоей душе, перед законом ты по паспорту отвечать будешь. А там тебе сколько? — не поддержал её дядя Фуки.

— А-а-а… — зарычала она. — Ничего нельзя! Вообще ничего! Даже Карлоса соблазнять, и то ты маленькая…

М-м-м! У меня снова приподнялась бровь.

— Вот именно, — поддакнул белобрысый. — Вырасти сначала. И не телом, а головой. Ведешь себя как дите малое. Вот как повзрослеешь, так все и будет. А пока за ручку и поцелуй в щёчку. И ни-ни!

— Да мне по паспорту семнадцать, изверги! А так двадцать один! Ясно вам! Это просто немыслимо. О чём я думала, когда это тело выбрала. На хвостик повелась…

— Беленький, — мечтательно протянул Карлос. — Хорошенький, пушистенький. Такой миленький. А когда из-под платьица выглядывает, ну такая прелесть!

— Тебе правда нравится? — её голосок изменился.

— В восторге, кошечка ты моя! Но на станцию я тебя такую расчудесную не возьму. Там опасно.