Книга Одарена и особо опасна, страница 61 – Нинель Мягкова

Значит, только ради дела? Приютил воровку, сделал над собой усилие, рассчитывая принудить ее к сотрудничеству, выжать, а после сдать коллегам?

То, что я ощутила, нельзя назвать обидой. Нельзя обидеться на чужого, никакого к тебе не имеющего отношения человека.

А вот разочарование — да, слово подходящее.

Мне в какой-то момент показалось, что Айзенхарт испытывает ко мне нечто большее, чем практический интерес следователя.

Что между нами проскочила искра.

Ну что ж. Значит, показалось.

— О, просыпается! — я насторожилась, почувствовав липкое, мерзкое прикосновение к ауре. — Пора нам отсюда убираться. Защита стоит, но насколько она прочна — не хотелось бы выяснять на себе. Кстати, у меня появилась мысль, как найти убийцу!

— И как же? — не скрывая скепсиса, спросил Хаттегер.

— Это будет сюрприз! — нарочито восторженно заявила я, в свою очередь не глядя на ректора.

Что ж. Хочет чисто деловых отношений — будут ему.

Спала я как младенец, и поднялась раньше Эриды.

Сегодня важный день. Наконец-то мы найдем преступника, а значит, согласно договору Айзенхарт будет обязан меня отпустить!

Возможно, мне удастся его убедить приоткрыть щит? Ненадолго, мне минутки хватит. Если среди ночи провернуть, никто и не заметит!

Как же мне надоел этот остров, кто бы знал. Нет, скучать здесь некогда, но находиться в зависимости от прихотей некоего ректора, не говоря уже о невозможности сбежать — омерзительно!

На завтрак я шла чуть не вприпрыжку. Уселась за привычным столиком,лицом к залу, чтобы видно было преподавательский стол. Интересно, насколько хороша реакция Айзенхарта? Сидит, зыркает по сторонам с подозрением. Готов задерживать в любой момент! Еще на меня посматривает, мол, когда?

Когда поем, вот!

Мне силы нужны. Заклинание не из легких.

Моя задумка заключалась в том, что для обороны от щупалец зеркала Паркера нужно особое плетение. Частично оно было отражено в щите, который накрывал постамент, так что примерную схему я себе зарисовала и все утро мысленно крутила, собирая заклинание.

Прежде чем распознать его у другого мага, нужно прочувствовать самой.

Когда из-под пола полезли первые, неуверенные нити паучьих щупов, я бросила короткий взгляд на ректора. Заметит ли?

Заметил.

Посмотрел на меня вопросительно.

Молодец. Прежде чем бросаться грудью на амбразуру, подумай.

Студенты вообще не замечали, что кто-то тянет из них магию. Сидели, болтали, попивали дурной кофе, пытались проснуться.

Зато за преподавательским столом наметилось оживление.

Быстрее всех среагировал не боевик. И не артефактор — хотя он-то был в курсе и тоже выжидательно на меня поглядывал.

Самой шустрой и внимательной оказалась миссис Гристейн.

Вот уж на кого бы я подумала в последнюю очередь!

Бытовичка вскочила с места, накрыла прорыв отработанным до автоматизма специализированным куполом, и заверещала во всю глотку:

— Берегись! Все вон из здания!

Студенты, наученные опытом, тут же вскочили и бросились врассыпную. Недавняя поломка щита заставила их уяснить, что при сигнале тревоги сначала нужно слушаться, а потом уже думать.

Зато Айзенхарт предпочел подумать.

Неспешно поднялся и, пользуясь тем что внимание куратора бытового занято мнимыми паучьими щупальцами, почти лениво вытащил из-за пояса противомагические наручники.

Раз — и они защелкиваются на вытянутых вперед, как по заказу, узких женских запястьях.