Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 14 – Карисса Бродбент

И тут я сама себе показалась лицемеркой: разве можно ужасаться ранам Азара, когда мои собственные шрамы выглядят такими пугающими. Я старалась смотреть на них только по необходимости. И здесь, на свету, меня снова передернуло от того, какими уродливыми они стали.

Поначалу раны были небольшими и скапливались на сгибе локтя. После того как меня обратили, каждый раз, когда я применяла магию Атроксуса – пламя или силу солнца, – меня вознаграждал очередной ожог. Я была так благодарна своему богу, который по-прежнему разрешал мне практиковать магию даже после обращения, что не обращала внимания. Большинству тех, кто поклонялся богам Белого пантеона, и близко так не повезло. Да и вообще: разве я не заслужила это наказание за то, кем стала? Как-никак, солнечный свет – враг вампиров, такова уж их природа.

Но с годами ожоги становились сильнее. А уж в последний год, когда Атроксус полностью лишил меня магии, – совсем беда. Шрамы теперь бежали от запястья вверх к локтю. Некоторые сочились гноем и черной кровью – самые свежие, новые: то были следы бесплодных попыток призвать пламя в тюремную камеру.

На руках у меня уже не осталось ни одного нетронутого куска кожи.

Осторожно, обходя самые свежие раны – необъяснимое проявление сострадания, – Азар закатал мне рукав выше локтя.

– Взгляните на это, – сказал он.

Эгретта и ее телохранитель встали рядом с королем. Теперь все трое смотрели туда же, куда и Азар: вниз, на мою татуировку, уже едва заметную под зарубцевавшейся кожей.

Боги, какая же она стала уродливая…

Когда-то чернила были яркие, как рассвет, который татуировка символизировала, и сияли благословением Атроксуса. У меня на руке сидела на фоне пламени золотая птица, обвивавшая мой локоть перьями: феникс, символ ордена Предреченной Зари. По крайней мере, так было задумано. Помнится, Сейша посмеялась надо мной, впервые увидев татуировку, потому что я принесла мастеру рисунок птицы, больше похожей на обычного вьюрка, чем на феникса.

«Что ж, это в твоем духе, – заметила сестра, укоризненно качая головой. – Что-то внезапно взбрело тебе в голову – и пожалуйста, на руке остался какой-то ужас».

«Ничего и не ужас, – отвечала я, нежно поглаживая татуировку. Кожа в том месте, где ее набили, все еще побаливала. – Очень даже дружелюбная птичка».

Так вот, дружелюбным мой феникс теперь уже больше не выглядел. Да и вообще с трудом можно было понять, что изображено на татуировке. Чернила потускнели и расплылись, сияние давно угасло, оттенки розового, золотого и красного смазались, превратившись в коричневую кашу.

Рауль, Эгретта и Элиас, кажется, остались равнодушны.

– И что? – спросила принцесса, явно раздосадованная тем, что ее шикарный подарок оказался с таким изъяном.

– Это символ ордена Предреченной Зари, – пояснил Азар. – С Пьющими зарю можно проделывать намного более полезные вещи, чем кромсать их на куски.

Я была изумлена – даже, пожалуй, восхищена – тем, что он так много знает о человеческих народах и определил мою принадлежность к секте Атроксуса по одной лишь татуировке. Но еще сильнее я удивилась, услышав про Пьющих зарю. Так меня уже очень и очень давно никто не называл.

– Неужто упустишь возможность убить ее из-за какой-то старой татуировки? – фыркнула Эгретта.

Азар смерил сестру презрительным взглядом.