Книга Нарисованное счастье Лоры Грей, страница 22 – Светлана Ворон

— И что это значит? — его слова не были совсем уж лишены смысла, в них было зерно. Меня действительно часто обвиняли в том, что я чересчур наивна и податлива, и годы не меняли моего отношения к жизни и к людям.

— Это значит, что Малкольм — не совсем человек…

Серые глаза сверкнули яростью из-под сведенных бровей, и на мгновение мне подумалось, что чем-то Лео очень похож на моего мужа. Всегда заботливый и милый дома, в семье, он превращался в сурового и жесткого начальника на работе. Я знала, что его все боялись, и иногда, хоть и редко, тоже становилась объектом его гнева. Но всегда прощала его, считая виноватой себя…

— Лео, ты слышишь себя? Это же чистый бред! — возмутилась я, все зашло уже слишком далеко. Я готова была отчасти поверить в свою способность предвидеть будущее или даже воплощать собственные желания через картины, но ангелы и демоны?.. Нет, это уже какая-то абсолютная ересь.

— Но ты еще здесь, — заметил Леонард, улыбнувшись мне. — Не назвала меня сумасшедшим, не сбежала в ужасе, а сидишь и внимательно слушаешь. Тебя тянет ко мне, и этому есть вполне логичное объяснение. Разве ты не видишь, Лора? — воскликнул он отчаянно. — Присмотрись, и ты увидишь ту самую тьму во мне!

Его глаза блестели, как два серебристых озера на искаженном болью лице. И все, чего мне хотелось, это обнять его и не отпускать, пока он не успокоится, и все не станет, как прежде.

— Я вижу только то, что ты — хороший человек. Нуждающийся в помощи, возможно, — пожала я плечами, и Лео всплеснул руками, словно я полностью подтвердила его теорию.

— Погугли на досуге хотя бы имена, — посоветовал он. — Малхельм — один из известнейших демонов, специализируется на женщинах.

— А ты тогда кто? — усмехнулась я, но детектив проигнорировал мой ироничный вопрос.

— Подумай вот еще над чем, — показал он на мой блокнот. — Твой логотип. Почему ты выбрала именно его? Как он появился?

— Я… — сдвинув брови, пыталась вспомнить. Кажется, я нашла белое с золотым перо там, где писала одну из своих первых работ, когда училась в художественной школе. Конечно же, я думала, его обронила какая-то птица, хотя за всю жизнь не нашла ни одного примера такой окраски. Но не думает же Лео, что перо принадлежит мне? Он сам сказал, ни ангелы, ни демоны не имеют крыльев — это просто мифы.

— Не пытайся доказывать мне и спорить, — вернулся обеспокоенный моей судьбой детектив на кровать и нежно взял меня за руку, отчего я вновь ощутила себя расслабленной и счастливой, хоть это и было лишено смысла. Он словно обладал физическойспособностью забирать страх и боль. — Пообещай лишь одно: ты научишься заботиться о себе, а не только о других.

Мне казалось, что именно это я и делаю постоянно. Когда ходила рисовать, оставляя мужа ужинать одного, разве я не поступала эгоистично? Тоненький внутренний голосок противно запищал, что до этого я весь день проводила у плиты, чистила квартиру и заполняла бухгалтерские отчеты мужа, помогая ему в работе. Что мой скромный заработок от продажи картин поступал на общий семейный счет, и я всегда советовалась с Малкольмом насчет покупок, тогда как он никогда не отчитывался мне о собственных доходах и расходах. Позволяя мне писать пейзажи, он ничем не рисковал, ведь когда он подавал мне идею для сюжета картины, я всегда ее с радостью воплощала, какой бы странной и скучной она мне ни казалась. Яхта посреди безбрежного океана, которую он в конце концов приобрел, дом на берегу, который Малкольм использовал для пополнения бюджета. Неужели все это в самом деле сбылось благодаря мне? Все, что я писала когда-либо, произошло и в реальности?