Книга Нарисованное счастье Лоры Грей, страница 24 – Светлана Ворон

Некоторое время мы упоительно целовались, и больше всего на свете я сейчас хотела снова отложить проблему в сторону и остаться в этом номере подольше. Но мы оба согласились установить рамки.

— Прости, — извинилась я за свое поведение, искренне не понимая, почему меня настолько сильно влечет к мужчине, которого я знаю всего ничего. Мысль о расставании причиняла ужасную боль. — Хотела убедиться, что вчерашние события не были сном.

Он ведь был не в себе. Градус делает мужчин распущенными и безумными, сегодня все могло ощущаться им по-другому. Я стала менее привлекательной и желанной, он сожалел о том, что едва не сорвался.

Но нет, в светлых глазах я все еще наблюдала тот же огонь, только немного более сдержанный и печальный. Вновь поднялась мужская рука и опустилась на мою обнаженную кожу под левой ключицей, вновь мое сердце сделало кульбит, подчиняясь неведомой силе, которую теперь можно было назвать мистической. «Ту-дум», — и Леонард недоверчиво прислушался, а у меня опять возникло странное чувство, что он знает об этом гораздо больше, чем говорит.

— Я буду здесь, если захочешь вернуться, — серьезно пообещал детектив, — по крайней мере, несколько ближайших дней. Но я не жду от тебя невозможного, Лора: в конце концов, ты прожила с мужем шестнадцать лет, и только ты можешь знать, стоит простить его или нет. Просто помни: он не тот, кто для тебя полезен, и никогда не был.

— А ты и твоя жена? — поразилась я его уверенности в том, что я не сумею отстоять свои интересы.

— Я не смогу простить жену никогда, — его лицо приобрело суровое и непримиримое выражение, невольно вернув мои мысли к ангелам и демонам, о существовании которых он говорил так уверенно. Если ангелы созданы, чтобы прощать, демоны, как их противоположности, этого делать совсем не умеют? Сравнение очень подходило к ситуации, правда, думать о Леонарде как о зле мне совсем не хотелось. — Моему сыну уже семнадцать, у жены собственный бизнес, и она давно отдалилась от меня. Я это чувствовал, только не знал настоящей причины. Думал: не страшно, за двадцать лет многие теряют друг к другу интерес, за охлаждением не всегда стоит измена, просто такова жизнь. Но раз она зашла настолько далеко, значит, пора нам отпустить друг друга. Мне что-то подсказывает, что она вовсе небудет против разойтись.

— Мне жаль, — посочувствовала я, прекрасно видя, что смирение дается Леонарду нелегко: он все еще злился, просто лучше скрывал это.

— Так что для меня все решено. Если Кевин захочет, он может остаться с матерью или жить со мной, но домой я не вернусь. Поживу в офисе, пока не подыщу себе недорогую квартиру рядом с фирмой.

— Кевин? — нахмурилась я, пойманная неприятной ассоциацией.

— Тебя удивляет, что у меня есть сын?

— Нет, но, — я свесила ноги с кровати, внезапно вспомнив, что привело меня в тот самый дом, где мой благоверный развлекался с чужой женой: Кевин, подвозя Лесли, забежал в двухэтажное здание за оградой. — Черт подери, этого не может быть! — смотрела я на детектива в еще одном потрясении.

— Что такое, Лора? — недоумевал Леонард, а меня стремительно охватывала неудержимая злость, стирая приятную утреннюю атмосферу.

— Твоего сына зовут Кевин, ему семнадцать и он водит огромный опасный байк?! — воскликнула я, теперь заметив сходство во внешности этих двоих — такие же волосы и фигура, жесты и черты лица, только Кевин был выше, здоровее и шире в плечах.