Книга Нарисованное счастье Лоры Грей, страница 30 – Светлана Ворон

— Заходи, я как раз заказал ужин, — втянул меня Лео внутрь и помог избавиться от сумки и верхней одежды, после чего провел к низкому окну с шикарным видом на реку, где был накрыт маленький столик на две персоны. Заметив мой смущенный взгляд, когда усаживал в плетеное кресло, Лео улыбнулся.

— Нет, я никого не ждал и, если честно, не верил, что ты вернешься, по крайней мере сегодня, — пояснил он, наливая мне горячий какао и заставляя тут же почувствовать себя лучше. Это было именно то, чего я ждала, направляясь сюда, и чего мне так не хватало последние два дня. — Просто метрдотель запомнил, что нас двое, а я не стал его разубеждать.

Глядя на садящееся за горизонт красное солнце, на зажигающиеся огни большого города, я наслаждалась тишиной, теплом, разливающимся в груди от горячего шоколадного напитка, и странным умиротворением, которое не смогла бы почувствовать, оставшись дома.

Еда была вкусной, а ароматное какао успокаивало. Леонард ничего не говорил, уютно позволяя мне просто побыть в приятном покое, но смотрел ответно всякий раз, когда я бросала на него благодарный взгляд. Его присутствие действовало на меня безотказно: даже не находясь в его объятиях, я ощущала поддержку его надежного плеча. И я привязывалась к нему пугающе стремительно: за два дня он стал роднее и ближе мне, чем муж, и эта связь оставалась такой же странной и необъяснимой, как существование ангелов и демонов, которыми вдруг оказался населен обычный мир.

Душ мы приняли вдвоем. Я просто открыла кабинку и зашла внутрь, а Леонард подвинулся, охотно предоставляя место. Не возразил и не пытался остановить, а сама я почти не смущалась — после всего произошедшего это казалось естественным, будто мы давным-давно вместе.

Только между нами по-прежнему был скреплен взаимный договор о запрете интима, несмотря на то, что больше не имело смысла хранить мужу верность. Наш брак оказался лживой пустышкой, у Лео тоже давно не ладилось с женой, и он был уверен, что разведется с ней в скором времени, но мы все же придерживались установленных ранее границ. Потому что нельзя построить новое счастье на обломках старого — раны вначале должны зажить, а сердце исцелиться. Мы должны быть уверены, что не совершим вновь той же ошибки.

Это не помешало нам целоваться и нежиться под горячими струями воды, прижавшись друг к другу возле стенки кабинки. «Ту-дум», — мне казалось, я тоже чувствую ладонью сильное биение сердца, когда случайно или намеренно касалась мужской груди. «Ту-дум», — отзывчиво ударялось мое, когда Лео сжимал меня в объятиях и скользил ухом чуть ниже ключицы, как будто жаждал лучше расслышать удары и насладиться очевидным доказательством этой моей любви.

Мы были осторожны и не заходили слишком далеко, ограничиваясь легкими прикосновениями. Это было мучительно, но ни я, ни детектив не хотели доводить ситуацию до предела. Если у нас и будет возможность когда-нибудь построить отношения, то толькопосле того как мы разрешим свои трудности с семьями.

Леонард выдал мне одну из своих рубашек: днем он побывал дома и забрал свои вещи. Мне было любопытно, поговорил ли он с женой, но я не хотела бередить его рану. Мы устроились на разных подушках, так близко, что чувствовали на лице дыхание, но проложив посередине кровати невидимую черту, и позволяли себе лишь взгляды.