Книга Отравленная для дракона, страница 27 – Кристина Юраш

— Я… работала горничной, — голос её был тихим, как дыхание на грани смерти. — У господина Барнделла. Но… его сын… проявил ко мне интерес. Сначала цветы. Потом — поцелуи. Я пряталась. Он был мне противен… А однажды он затащил меня в спальню, — она замолчала, глотнув воздуха, будто боялась, что слова задушат её. — Хозяйка сказала, что я — развратница. Вышвырнула ночью в дождь. Без рекомендаций. Без гроша. И еще всем растрезвонила обо мне…

Она подняла на меня глаза. В них — не соблазн. В них — боль.

— Я неделю ходила по домам… Никто не брал. «Ты же знаешь, что о тебе говорят», — шептали мне даже поварихи. А потом… — она опустила взгляд на свои руки. — Потом я поняла: мне не осталось ничего, кроме этой улицы.

Она потянулась ко мне снова, но я схватил её запястье. Не грубо. Но твёрдо.

— Остановись, — сказал я. — Я не за этим пришёл.

Она замерла. На лице — обида, страх, унижение.

— Вы… не хотите? — прошептала она, будто я отнял у неё последнюю возможность выжить.

— Я заплачу тебе за время, — мягко ответил я. — Сядь.

Она опустилась на стул, словно ноги перестали её слушать. И тогда — тихо, дрожащим голосом — вылилась вся её боль:

— Я мечтаю… просто вернуться. К работе, где не надо краснеть, глядя в глаза. Где можно встать утром и знать — я достойна смотреть в зеркало. А здесь… — она сглотнула, будто проглатывая слёзы. — Здесь я чувствую себя грязной. Даже когда моё платье чистое. Даже когда никто не трогал меня. Просто оттого, что я стою здесь. Что я — из этих.

Я смотрел на неё. И видел не проститутку. Я видел мать. Видел Аветту. Видел себя — мальчишку с Улицы Секретов, который прятался за мусорными баками, чтобы не смотреть, как очередная проститутка домой мужчину в парадном костюме. И думать в этот момент о матери.

— Возьми, — протянул я визитку. На ней — только имя иадрес мануфактуры. — Там работа. Еда. Крыша. Одежда. Детям — молоко. Никто не спрашивает, откуда ты. Никто не показывает пальцем. Это твой шанс начать новую жизнь.

Она взяла карточку. Пальцы дрожали.

— Спасибо… — прошептала она, будто не веря.

Я оставил на столе золотую монету — больше, чем она заработала бы за неделю. И вышел.

Но не ушёл. Остановился у двери. Прислонился к стене, прислушиваясь.

Секунда. Две. Я ждал. Мне уже самому было интересно, что она решит.

И — шорох. Щелчок. Звук тлеющей бумаги.

Я заглянул в щель под дверью.

Она бросила мою визитку в камин.

Пламя облизало её, и карточка исчезла, как надежда.

«Что ж, милая…» — подумал я, сжимая челюсти так, что зубы заскрипели. — «Это твой выбор».

Пока ты красива — ты веришь, что сможешь выбраться сама. Что однажды ты найдешь покровителя, который вытащит тебя отсюда, вознесет до небес, и у тебя будет карета, новые туфельки, красивые платья.

Мечта, которая сбывается редко. У единиц. Но легенды об этом заставляют красить опухшее от слез лицо и цеплять взглядом проходящих мимо мужчин.

Пока твое лицо не изуродовано ножом аристократа, решившего скрыть свое преступление под покровом ночи — ты думаешь, что ещё можешь вернуться к обычной жизни, сменить район, скопить денег на крошечный домик.

Пока в твоих глазах ещё есть слёзы, ты не видишь: из этого мира нет дороги обратно.

Я не стал задерживаться и просто ушел.

Я даю только шанс. А человек уже сам решает, как им воспользоваться.