Книга Источник для звёздного захватчика, страница 64 – Маша Малиновская

Я пошла на кухню, прежде чем отправиться к себе, а Тайен отказался от предложенного Иввой ужина и ушёл. Он выглядел бледным и уставшим, а ещё весьма озабоченным, и я была уверена, что озабоченность эту вызвала та тревога в ангаре.

Сама же я долго не могла отойти от увиденного. Перед глазами, стоило лишь прикрыть их, стояли картины из этой ужасной комнаты. Капсулы, наполненные жидкостью, в которых тела людей казались безжизненными, и только цифры на панелях свидетельствовали о том, что их сердца бьются. Не думаю, что командор врал мне о том, что так происходит восстановление людей. Вопрос в том, что с ними делают дальше. И ответить на этот вопрос Тайен Яжер мне не успел. Или же не посчитал нужным.

Уснуть у меня вышло не скоро, а до самого утра потом мучали кошмары. Мне снова снились волны океанов Кроктарса, они подхватили меня с того выступа, понесли, а потом поглотили. На этот раз это была вода, а не кровь.

Я тонула, шла ко дну сквозь толщу воды, но почему-то совершенно не ощущала нехватки воздуха. В груди не жгло желанием сделать спасительный вдох. Мне было страшно, но вместе с тем интересно.

А потом стали появляться люди. Я не узнавала их лиц, но откуда-то точно знала, что все они из тех капсул из ангара в Центре подготовки к программе. Их глаза, как и там, были закрыты, а волосы развеваются в воде, наплывая на лица. Сначала один, потом ещё один и ещё. А потом их стало много, и они вдруг, не открывая глаз, подняли руки и указали на меня пальцем. Все как один. Я чувствовала их презрение и осуждение, будто во мне было средоточие их боли и страданий.

Проснулась я резко и в поту. Сердце неслось в бешеном ритме, и мне было трудно дышать. Удивительно, что я задыхалась тут, где было вдоволь кислорода, а там, под водой на Кроктарсе, — нет. А ещё мне дико, просто невероятно хотелось пить.

Вечером присоединиться к командору за ужином не получилось. После обеда к нему приехали несколько кроктарианцев, и они все вместе заперлись в библиотеке до поздней ночи.

Весь день я слонялась, не зная, чемсебя занять. Снова кормила лиаймуса виноградом, бродила по саду, изрядно продрогнув. Мысли разбегались, то почему-то возвращаясь к воспоминаниям об израненном теле командора, распластанном на больничном столе, к его бледному, измученному лицу за ужином позавчера вечером, к тихому, лишённому привычных командных ноток голосу, то к увиденному вчера в центре подготовки.

И если второе пугало меня, то первое… беспокоило. Заставляло ощущать вину за то, что, как мне теперь кажется, я больше не чувствовала столь острой ненависти к нему, которую испытывала в начале нашего знакомства.

Это ведь ненормально. Неестественно. По его милости я медленно умирала. По его милости я больше никогда не увижу брата. Он один из тех, по чьей милости происходит тот кошмар в ангаре.

И мне стоит чаще напоминать себе об этом.

В доме тоже витало напряжение. Ивва озабоченно поджимала губы, уняв свою извечную болтливость, медсестра-кроктарианка хмуро следила за монитором с показателями жизнедеятельности командора, удалённо передаваемыми с датчиков на его теле, даже всегда невозмутимый дворецкий Денисов и тот хмурился и выглядел напряжённым. Произошедшее с хозяином всех напугало и озаботило. Он казался нерушимой стеной, а оказался таким же смертным.