Книга Попаданка в деле, или Ректор моей мечты, страница 23 – Тата Донская

Я насупливаюсь:

— Если он и правда «почуял», как ты говоришь, то почему до сих пор со мной не разговаривает?

Дух становится серьёзнее, а его полупрозрачная рука ненадолго материализуется, чтобы потрепать меня по плечу:

— Метка истинности — штука хитрая, детка. Она не про разум, она про душу. Твой дракон может хоть сто лет твердить, что ты ему не нужна, но, если душа признала — всё, конец.

Я хочу возразить, но Грон продолжает:

— А коли стали видения посещать — так это знак. Не просто так они тебе являются.

— Какие видения? — делаю удивлённое лицо.

Дядюшка Грон подмигивает:

— Ну да, конечно, это я сам придумал про самолёты да номера рейсов...

Я замираю с открытым ртом:

— Откуда вы...

— Я же дух-хранитель, милая, — смеётся он. — Стены-то всё видят да слышат. Особенно когда кто-то перед зеркалом долго крутится и на себя пялится!

— Ладно, мне пора, — Грон прячется в стене. — Да смотри, никому о наших разговорах не болтай. Особенно своему дракончику. Ему и так скоро... горячо будет!

— Подождите! Что значит...

Но дух исчезает, оставив меня наедине с тысячей новых вопросов. Если дядька Грон знает про мои видения... значит, они реальны? И что означает этот рейс 347?

Мирабелла

Урок с Буль-Булем проходит сносно. Сегодня куратор доволен моим опрятным внешним видом и потому гоняет умеренно, распределив всю свою энергию между курсантами поровну. С тренировочного полигона выхожу живой и невредимой, слегка вспотевшей.

После насыщенной тренировки очень хочется есть. Хотя я стала замечать, что вместе с учебой мой аппетит немного поутих. Должно быть, дело в том, что мне попросту некогда думать о булках и прочих вкусностях. Моя голова забита тысяча и одной новой мыслью, и все они — связаны с уроками. Ну или почти все. Нет, если сказать честно, то только половина. Добрая часть моих размышлений, как и всегда, посвящена Ториану и нашим непростым отношениям.

Всячески гоню от себя любые мысли, связанные с ним, но вредный дракон прочно поселился в моей голове. Да и как его игнорировать, когда мы засыпаем в одной постели? Это самое сложно испытание для меня за весь день. Я его жду и страшусь одновременно.

Я так глубоко ушла в себя, что не сразу заметила подставу. А когда заметила — было поздно.

Спотыкаюсь о препятствие, падаю вперед и больно ударяюсь коленом о каменный пол столовой. А все потому, что Кассиопея подставила мне подножку. Ну, гадина!

— Ой, извини, Белка! Не заметила тебя! — рыжая возвышается надо мной, прикрывая рот рукой в наигранном ужасе. Ее аккуратные локоны переливаются на свету, а глаза сверкают злорадством. И на ней — все то же нарядное платье. Как будто устав академии не для нее писан!

Стискиваю зубы и поднимаюсь, отряхивая колени. Форма, которую мне только что пошили, теперь в пыли.

— Ничего, — сквозь зубы бормочу я, стараясь обойти ее.

Но Кассиопея делает шаг в сторону, блокируя путь.

— Ты же не обиделась, да? — она наклоняется ко мне, и ее шепот звучит издевательски. — Просто... ты такая большая, а я такая маленькая. Легко не заметить.

Ее подружки, стоящие чуть поодаль, фыркают в кулаки.

— Я ведь сказала — ничего, — повторяю, чувствуя, как внутри закипает ярость. Но не хочу раздувать скандал на глазах у всей академии. Столовая — не лучшее место для выяснения отношений. К тому же, у Касси явное преимущество и большой опыт в этом деле.