Онлайн книга «Взгляд зверя: его истинная»
|
Ох… как это все сложно… Присела на лавочку, потому что разболелась голова. Вдруг зазвонил телефон. –Алло? Да, мам! Привет, у меня все хорошо… да… прекрасно все! Обустроились, учеба уже началась, – пыталась я держаться что есть мочи, а на душе скребли кошки. – Ох, доченька, не хотели тебе звонить раньше времени… ты же учишься, ждали, пока наступят выходные. Чтобы ты на последний поезд успела… – Что такое, мама? – Матильда заболела… – Как заболела? Когда? – хлопнула глазами, будто не поняла, ведь новость свалилась, как снег на голову… – Ещё в среду, но мы ждали пятницы, чтобы тебе сказать. Потому что знали, что ты сразу сорвешься, а у тебя учеба. – Мама, надо было раньше позвонить. Ты же знаешь, что Матильда уже старенькая и не может столькождать! – закричала в трубку и действительно сорвалась с места. – Я еду! Матильда заболела… ей плохо! Кошки на душе начали скрести еще сильнее. Моя овечка уже довольно преклонных лет, ей почти пятнадцать и я знала, что скоро это случится. Может, это последняя болезнь в ее жизни… чувствовала, что просто обязана быть рядом, когда она… она… нет, я совсем не готова к этому… Всю дорогу в поезде телефон сходил с ума, то включался, то отключался, динамик хрипел и выплевывал помехи, когда я звонила родителям и спрашивала, ждёт ли ещё меня Матильда. Она ждала. Смотрела на мою кровать лёжа на любимом пуфике и ждала. Да что этот Грэг сделал с моим телефоном?! Я начинала злиться на полицейских. Наверняка, они уронили его на пол и что-то там сломали. Не полиция, а вредители какие-то. Они вообще работают или только задают бесполезные вопросы и не верят самым настоящим убийцам, пришедшим к ним с повинной? Надула щеки от злости. Надеюсь, телефон образумится и перестанет себя странно вести, на другой-то у меня денег нет. – Матильда… – всхлипнула я, вбегая в свою комнату. Обняла свою любимую овечку, а она положила голову мне на колени и прижалась ушками к животу. Так мы и сидели до самого вечера, я даже не пошла на ужин и не выпила ни одного стакана воды, ведь Матильда уже не могла пить, а без нее наслаждаться пищей я не хотела. Хотела провести последние часы с ней, чтобы она понимала, как сильно я ее люблю. Она ушла на овечьи облака, когда заходило солнце. Я гладила ее между ушками и по белой пушистой мордочке, медленно, с любовью и пела ей ее любимую овечью песню: – Мы с тобой пойдем по радуге вдвоем… ты и я, и песенку споём… ла-ла-ла… При этих словах, мне казалось, Матильда всегда улыбалась, и сейчас она улыбнулась тоже. Закрыла глаза и умерла с улыбкой на своей милой старой мордашке. Я крепко-крепко ее обняла и заплакала. Мы похоронили Матильду под яблоней, и вкусные, спелые яблоки, которые она так любила покушать падали на ее маленькую могилку. Пусть теперь моя овечка всегда лакомится ими по осени… Родители жалели меня, и дедушка тоже, хотя он первым из всех ворчал, что я слишком много уделяю внимание животному, которому больше места в тарелке, чем на пуфике около моей кровати. – Ну, не плачь, малая, – хлопал он мне по спине, – Подумаешь, овца.Овец, глядишь, на свете вон как много. Приедешь со своих колледжей и новую себе заведешь. Глупые женщины должны держаться вместе. – Д-деда… – всхлипывала я, он всегда сетовал на то, что я слишком импульсивна для настоящего охотника, да ещё и женщина. |