Книга Измена. Попаданка в положении, страница 140 – Елена Белильщикова

Филипп вдруг нахмурился и посмотрел на меня внимательнее.

— Элион, с тобой все в порядке? Ты так бледна…

Вовремя он сказал об этом. Потому что вновь вернувшаяся боль снова ударила меня острой раскаленной иглой внизу живота. Мои ноги подкосились окончательно, и я рухнула бы к ногам Филиппа, если бы он не подхватил меня.

За это мгновениея готова была продать душу. Филипп держал меня на руках так же нежно, как раньше. Когда все еще любил меня. А взгляд, его взгляд, о небо… мне захотелось разрыдаться, настолько он был испуганным. Взволнованным. Бережным.

— Что с тобой, Элион? — спросил Филипп растерянно, прижимая меня к груди так легко, словно держал куклу.

Он вдруг провел ладонью по бедру, но не эротично. И нахмурился.

— У тебя кровь, — непонимающе сказал он, пронзительно глядя на меня. — Ты ранена? Что случилось, Элион? Что с тобой?

Я не могла ответить. У меня словно язык отобрало, глаза расширились от страха, я часто и рвано дышала. Филипп выругался и прижал меня к груди сильнее, рванул прямиком через площадь к ближайшей таверне. У которой был второй этаж, на котором сдавали комнаты.

— Я позову лекаря! — прорычал он, бросаясь, как зверь, туда.

Я тихо заплакала и уткнулась лицом в его крепкое плечо. Не чувствуя в себе сил вырваться от него и уйти. Боль снова отступила, но я знала… Знала, что она вернется. Эта боль. Вернется и заберет моего ребенка. А может, и меня саму.

Таверна встретила нас гулом людских голосов. Шумным смехом, стуком кружек по деревянным столам. Филипп потащил меня в другую сторону — в небольшую комнатку, где сидела улыбчивая девушка, принимающая заказы на комнаты наверху. Чаще всего у развратных дам, склеивших себе кавалеров на эту ночь.

— Чем могу по… — улыбка увяла на лице девушки, когда она увидела выражение лица Филиппа.

— Моей жене плохо! — рявкнул он и швырнул на стол увесистый мешочек с золотыми монетами.

Мне не хотелось думать, откуда он взялся. Меня слегка затошнило от отвращения, и я отвернулась, снова пряча свое лицо уже на его груди.

— Нам нужна комната, и я сейчас приведу сюда лекаря!

— Ну… хорошо.

Было видно, что девушка не слишком горела желанием помогать ближнему. Но по Филиппу было видно, что он просто разорвет ее в случае отказа. Голыми руками. Девушка протянула ему ключик и назвала ему номер комнаты. Все так же прижимая к себе, Филипп осторожно понес меня по лестнице. Я тихо хныкала от его движений, но старалась не шевелиться и не дышать. Когда мы вошли в комнату, Филипп уложил меня на чистые простыни и опустился на колени передо мной, беря мои ледяные руки в свои.

— Ты не ответила, Элион, — с тревогой проговорилон, по-прежнему не отводя от меня таких родных глаз.

Я прикусила губу, как всегда, когда делала во время волнения. И выпалила:

— У тебя должен был быть ребенок, Филипп. Второй ребенок. Но не беспокойся. Уже не будет. Я не пережила бы, если бы ты забрал его у меня! Значит… его заберет небо. Если мне повезет, то вместе и с моей жизнью.

Филипп покачнулся, стоя на коленях, и едва не упал. Мое больное в этот момент воображение дорисовало иную картину: сумерки, таверна, комнаты на втором этаже, эта комната, приоткрытая дверь, коленопреклоненный Филипп в самом центре комнаты в тонкой белой рубашке, с хлыстом в руках. И его собственные замахи по себе, неумелые, неуклюжие, по спине, до крови, до глубоких ран, как это делали грешники, пытающиеся заслужить покаяние.