Книга Любимая жена-попаданка для герцога, страница 34 – Ульяна Соболева

— О, а я думал, что отвечаю за моральную поддержку и стратегические сарказмы, — невинно заметил кот. — Разве это не жизненно важная функция?

Прежде чем я успела ответить что-то достаточно колкое, в мою импровизированную лабораторию ворвалась Агнесса, держа в руках свёрток, который выглядел так, словно его несколько раз переехала телега, а затем использовали как подстилку для больной коровы.

— Миледи! — запыхавшись, выпалила она. — гонец! Из столицы! С новостями!

Я мгновенно забыла о своих проблемах с влажностью и плесенью. Новости из столицы могли означать что угодно — от объявления нас вне закона до известий о том, что король решил сделать публичную казнь национальным видом спорта.

— Где этот гонец? — спросила я, аккуратно укрывая свои медицинские принадлежности.

— В главном зале, миледи. Герцог Райнар уже с ним говорит, но он просил немедленно позвать вас.

Главный зал — громкое названиедля пещеры размером с небольшую церковь, которую мы превратили в место для собраний. Когда я туда добралась, то увидела Райнара, лорда Корвена, графа Торвальда и человека, который выглядел так, словно его долго преследовали, а затем выжимали как тряпку.

— Вайнерис, — Райнар повернулся ко мне с выражением лица, которое варьировалось между удивлением и тревогой. — Ты должна это услышать.

Рассказывай ещё раз, — обратился он к гонцу.

Гонец — худой мужчина неопределённого возраста с глазами испуганного кролика — нервно сглотнул и начал свой рассказ.

— Герцогиня, — он поклонился так низко, что я забеспокоилась за состояние его позвоночника. — вести из столицы... они... они странные, миледи.

— Странные как? — поинтересовалась я. — Странные как "король решил объявить кошек государственными советниками" или странные как "он приказал покрасить все дворцы в розовый цвет"?

— Странные как… как "король тяжело болен и все думают, что он умирает", миледи,

— выпалил гонец одним духом.

Повисла тишина, которую можно было резать ножом, жарить на сковородке и подавать как основное блюдо с гарниром из недоумения.

— Болен? — переспросила я. — Чем именно?

— Не знают точно, миледи. Начало как обычная лихорадка, но потом... потом стало хуже. Он бредит, мечется, кричит на придворных. Вчера приказал арестовать собственную тень за измену. А позавчера целый час беседовал с портретом своего прадеда, требуя от него объяснений насчёт неуплаченных налогов.

Я обменялась взглядами с Райнаром. То же самое заболевание, которое мы лечили в лагере? Брюшной тиф мог объяснить лихорадку и бред, но обычно развивался не так быстро.

— А что говорят королевские лекари? — спросила я.

— Они в панике, миледи. Одни говорят, что это кара божья за грехи. Другие утверждают, что короля сглазили. Третьи шепчутся о яде, но тихо, чтобы их самих не обвинили в попытке отравления.

— А как насчёт тех, кто на самом деле пытается его лечить? — я попыталась сосредоточиться на медицинской стороне вопроса.

— Пробовали всё, миледи. Кровопускания, отвары. молитвы, даже привозили знахарку из дальней деревни. Ничего не помогает. Король только слабеет.

Я задумалась. Симптомы действительно напоминали брюшной тиф, но что-то не сходилось. Слишком быстрое развитие, слишком сильный бред.

— А придворные? — вмешался лорд Корвен. — Как они реагируют?

— По-разному, милорд. Леди Эванна практически не отходит от королевского ложа, изображая преданную фаворитку Канцлер Морентайн пытается сохранить видимость нормального управления. А остальные. — гонец оглянулся по сторонам, словно боясь, что кто-то подслушивает, — остальные уже начинают делать ставки на наследование.