Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 125 – Ульяна Муратова

Нужно только наведаться в библиотеку, чтобы найти хотя бы один прецедент.

Нужную книгу я нашла далеко не сразу. То ли сосредоточиться не могла, то ли просто не везло. Затёртые строчки ускользали из внимания, как песок из ладоней ускользает сквозь пальцы. Приходилось перечитывать по несколько раз, чтобы уловить суть. В итоге провозилась до полудня, а когда переписала всё необходимое, уже пора было идти на прощание с отцом и Иваном.

Запах полыни в доме был настолько сильным, что заслезились глаза. Дети вели себя непривычно тихо, даже Артёмка испуганно хватался за мамину руку и молчал.

Все домочадцы и гости высыпали на причал, откуда традиционно начинала ход траурная процессия.

Тщательно завёрнутые в саваны тела уложили на двуслойный плот, щедро полили горючей смолой и обложили всеми сухими цветами, которые только нашлись в доме — в дань традиции.

По возвращении нужно будет поставить в вазы свежие букеты — как символ того, что жизнь продолжается. И надеяться, что новая смерть не постучится в дом, хотя бы пока не увянут цветы.

Я снова не успела поговорить с Сашей, и теперь между нами образовалось колоссальное напряжение, усиливающееся с каждой секундой неопределённости.

Мне нужно сначала убедиться, что Саша готов подкрепить свои слова делом, и кидаться в его объятия я не собиралась, хотя безумно хотелось спрятать лицо на мужской груди и переложить на сильные плечи все тревоги и заботы.

Однако я сдерживалась, стояла на причале, встречая перемены с прямой спиной и бесстрастным лицом — как и положено будущей княгине. Главное — семья, и я по-прежнему была готова на всё, чтобы защитить в первую очередь её.

Саша стоял рядом, глядя на плот, но я не поворачивалась к нему, лишь боковым зрением видя его профиль.

Подошёл Виктор Ведовский, положил ладонь мне на поясницу и сказал:

— Нам нужно обсудить брак, Ася. Теперь, когда не стало Василия Андреевича и Ивана, мы обязаны возродить клан.

Саша услышал, но даже не повернул головы, хотя его тени угрожающе качнулись, заклубившись у ног. Лазурка презрительно фыркнула мне в шею, выражая солидарность с моими собственными эмоциями.

Я смерила Виктора взглядом и жёстко осадила:

— С тобой — никогда. Но ты не расстраивайся — зефиру поешь.

Оставив его хмуриться, сделала шаг к Сашиной автолодке, чтобы не стряхивать ссебя руку Виктора на публике и при этом как можно скорее избавиться от его прикосновения.

Саша протянул мне ладонь, предлагая помочь подняться на борт, и я приняла её, однако всё равно сторонилась, и он не стал давить — позволил мне стоять отдельно.

Плот с покойниками прицепили к небесно-синей лодке Разумовских и повлекли прочь из города — к периметру.

Мама явно успела объявить о случившемся, поскольку вслед за нами потянулась процессия из самых обычных, некрашеных автолодок. Город хотел отдать дань князю, при котором жилось относительно спокойно и сытно.

Новые времена всегда пугают людей, и они хмуро всматривались в сопровождающие процессию лодки: летящие по небу белые, уверенно скользящие по воде чёрные, искрящиеся ядовитым изумрудом зелёные, золотящиеся на солнце ярко-жёлтые и сдержанно-скромные охряные. Рублёвские любили золото, а Ольтарские предпочитали не выставлять своё богатство напоказ.

Оказалось, некоторые кланы покинули терем, однако не уехали из Синеграда — среди других мелькнула ярко-оранжевая лодка Огнеборских, которой управлял Олесь. Бордовую лодку Знахарских тоже сложно было не заметить, хотя она и держалась в последних рядах.