Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 167 – Ульяна Муратова

Я закрыла журнал, не дочитав несколько десятков страниц — всё и так стало понятно.

Хотя я и пребывала в ошеломлении от того, что где-то живут десятки моих сестёр и братьев, многое наконец обрело смысл.

К примеру, объяснилось и отношение отца к нам, как к функциям и расходным материалам: он прекрасно понимал, что сможет заменить нас через несколько лет, а привязанности ни к кому не испытывал. И его сетования на высокие расходы: содержание законных наследников обходилось дороже, чем содержание остальных, и это при «посредственном результате». И даже недовольство мамиными выкидышами: остальные женщины исправно вынашивали его отпрысков, а с перепадами их настроений он дел не имел. Посещал построенный им особый «Вдовий дом» раз в месяц и искренне считал, что это лучшая модель взаимодействия с женщинами. Он им — деньги и кров, они ему — детей, нарочитые комплименты и уважение. Постепенно настроение записей менялось, и чем больше у отца появлялось детей на стороне, тем пренебрежительнее он отзывался о нас.

Я зарыдала в голос — настолько сильно меня потрясла тайна князя и княжича Разумовских.

Подняв глаза на Сашу, спросила:

— И что с этим делать?

Он всё это время крепко обнимал меняза плечи и успокаивающе проговорил:

— Для начала принять то, что другие дети не виноваты в поступках твоего отца, на них не должна отразиться его гибель. Иногда так случается, что руками самых дрянных людей делаются самые чудесные вещи. Впрочем, нередко бывает и наоборот, — Саша ненадолго замолчал, вытер мои слёзы и сказал: — Для начала мы с ними познакомимся. Выслушаем их, попробуем наладить отношения. Я понимаю, что для тебя это шок, но, Ася, попытайся посмотреть на это с другой стороны: дети — это всегда прекрасно, особенно одарённые. Они ещё довольно малы, самым старшим от силы семь-восемь лет. Разве Астра и Артёмка не обрадуются возможности поиграть со сверстниками? Я вырос вместе с названными братом и сестрой, и наша связь крепче иной кровной. Всё ведь зависит от воспитания и от среды. От нас, взрослых.

Я смотрела на алтарь и думала, что дом всегда был слишком большим, а дети… Дети — это действительно прекрасно, ведь так?

— Нужно поехать и найти их… Бедная мама… Как она перенесёт этот удар?

— Княгиня — женщина крайне здравомыслящая и стойкая. Со временем она свыкнется с мыслью, что у князя Разумовского есть и другие дети.

Я потёрла пальцами горячий лоб и нервно хихикнула, глядя на алтарь, а потом коснулась его рукой:

— Чуйка подсказывает, что кое-кто каменный вовсе не против быть разрисованным и, возможно, даже поцарапанным.

Что, если смерть отца и брата — действительно благо для алтаря? Что, если события нарочно выстраиваются так, чтобы стянуть в терем всех носителей крови и воспрепятствовать постановке эмоциональных блоков на мальчиков? Что, если у алтаря есть своя воля, а я — лишь его инструмент?

— Кстати, для начала можно отправить маленьких Разумовчиков к нам в клан, там преподаватели прекрасно умеют ладить с любыми сорванцами. Управление тенями требует усидчивости и концентрации, поэтому акцент делается именно на них. Рискну предположить, что Разумовским требуются те же самые качества. И вообще, у меня куча племянников, которые не откажутся от возможности пару месяцев погостить в Синеграде и наоборот — принять новых друзей в Черниградске, подальше от границы с ромалами.