Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 4 – Ульяна Муратова

— Почему ты даже не предупредил?.. — потерянно спросила отца.

— Я предупреждаю. Сейчас.

— Почему не предупредил раньше?

— А что это изменило бы, Ася? Алтарь погас, и если мы не разожжём его заново, то нас завоюют ближайшие соседи. Синеград — лакомый кусочек, несмотря на малое количество пахотных земель. Зато у нас есть речной порт, рыбы более чем достаточно, вода не застойная и сам город построен на века. Это тебе не новомодные деревянные хибарки, приколоченные к стволам деревьев. Ещё неизвестно, на что они сгодятся через пару десятков лет. У нас под каждым домом — сваи по восемь саженей, вогнаны в глину так, что простоят ещё тысячелетие. Дома каменные, на крышах — раздолье, — оседлал любимого конька отец.

Въедливый и дотошный, он много значения придавал надёжности и правильным расчётам — тому, чему предки уделяли не меньше внимания.

Он говорил ещё долго. О том, как удачно мы расположены на границе бесконечных болот и Пресного моря, как хороша наша очистная система, как свеж воздух по сравнению с другими княжествами, страдающими от болотных миазмов и грязной воды, как совершенна архитектура мостов и зданий, каменным кружевом переплетённых над синей гладью каналов.

Но меня не волновали камни и вода.

Только люди.

Вздохнув, я выдавила подобие улыбки и сказала:

— Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы спасти клан.

— Умница, — одобрительно кивнул отец. — А теперь иди, отдохни. И не смей плакать, иначе лицо опухнет, а завтра ты должна выглядеть как можно привлекательнее.

У меня задрожали губы, но слёзы я сдержала.

Пока шла к себе через весь дом и поднималась в светлицу на третий этаж, едва переставляла ноги. Цеплялась за изящные деревянные перила и боялась упасть с лестницы, настолько сильно шокировало рассказанное отцом.

И до сих пор верилось с трудом.

Словно всё происходило не со мной, не наяву.

Когда я вошла в комнату, развалившаяся на постели Лазурка подняла треугольную мордочку и зевнула. Я ощутила простые и светлые куничьи эмоции — радость от моего возвращения, желание поластиться и вместе поваляться на покрывале.

Села рядом и привычно протянула руку. Лазурка понюхала мои пальцы — на всякий случай, мало ли где ими ковырялась хозяйка? А может, даже ела тайком вкусную колбасу? Оставила свою питомицу голодать в одиночестве, а сама…

И вроде бы ничего не изменилось — в оформленной в синих тонах комнате царил привычный порядок, на стенах висели акварельные пейзажи, на постели лежали подушечки, украшенные красивейшим кружевом, за окном сквозь дымку тумана виднелся родной город, чьи улицы я видела тысячи раз. По узким каменным тротуарам и мостам между крышами сновали прохожие, а по чернильным каналам скользили автолодки — от совсем старых до новых, пижонски блестящих лакированными бортами.

Обычная жизнь. Никто даже не подозревает, какая опасность нависла над кланом. Возможно, отец прав в том, что никому не стал сообщать — иначе паники было не избежать.

А ещё он прав в том, что если у меня есть шанс сохранить для остальных привычный уклад жизни, то я обязана идти до конца.

Я всё же не выдержала и разрыдалась. Как быть с Лазуркой? Взять с собой? Но она может пострадать от чужого огня… Оставить в клане? Однако долго без меня она не протянет — умрёт от тоски. Из-за обмена кровью наши фамильяры живут необыкновенно длинную для зверей жизнь, но погибают после потери хозяина.