Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 42 – Ульяна Муратова

— Желаю удачи! Она вам пригодится! — ослепительно широко улыбнулась я, надеясь, что на этом можно сделать паузу и переброситься парой слов с отцом.

Всё же решение я уже приняла, и необходимо как можно скорее сообщить ему о моём выборе, чтобы он ненароком не дал согласие другому кандидату.

Однако отец пока был занят, а из-за спины раздался голос Александра:

— Сыграем?

Обернулась и пожала плечами:

— Почему бы и нет?

Врановский тоже уступил мне право первого хода, и я опять играла белыми, однако вскоре стало понятно, что это вовсе не преимущество. Александр вёл закрытую игру, доминируя в центре поля и лишь временами позволяя мне отыгрываться на флангах. Если с Полозовским поражение было внезапным, то здесь я чувствовала его приближение с середины партии, пока соперник планомерно загонял меня в матовую сеть.

Я попыталась перейти в наступление оставшимися фигурами, когда после отчаянного хода ладьёй, Александр задумчиво спросил:

— Почему так?

Я не стала жеманничать и объяснила. Врановский ответил, показывая, как пошёл бы он, и внезапно партия переросла в живое обсуждение двух стратегий — атакующей и защитной.

Да, я много игралас Ведовскими, Иваном и иногда даже с отцом, но никто никогда не объяснял мне ход своих мыслей. Это оказалось безумно интересно! Мы вернули фигуры на места и начали заново, на этот раз проговаривая каждый свой ход. Игра затянулась, мы оба увлеклись, и я потеряла счёт времени, очнувшись, лишь когда меня за плечо тронул брат:

— Время уже позднее, — с нажимом проговорил он, а Александру явно не понравилось, что нас прервали, но вслух он, разумеется, ничего говорить не стал.

— Мне нужно поговорить с отцом! — спохватилась я.

— Утром. Сегодня он будет занят.

— Но это важно! — запротестовала я, глядя на Ивана.

— Ася, позволь проводить тебя в твою светлицу. Отец примет тебя утром, — холодно отрезал брат, явно показывая, что нужно заткнуться и не устраивать сцену.

Я подхватила заскучавшую Лазурку и подчинилась.

На подходе к женскому крылу сказала:

— Хотя бы передай ему, что я бы хотела отдать предпочтение…

— С твоей стороны будет лучше не строить иллюзий, Ася, — перебил брат. — Твоё предпочтение значения не имеет, отец сам решит, кому выгоднее тебя отдать.

Иван не только проводил меня до моих покоев, но ещё и запер внутри, а когда он ушёл, я заметалась по комнате. Даже с Авророй увидеться нельзя. А завтра утром — прямиком под венец. Так получается?

Зачем отец обходится со мной так жёстко? Или он уже исключил меня из списка персон, о которых необходимо заботиться? Действительно, к чему учитывать чувства куклы, которую завтра продадут с торгов?

Или же он просто избегает возможной ссоры?

Так они с Иваном поступали постоянно. С их точки зрения, женские эмоции были слишком утомительны и бессмысленны, поэтому они прилагали усилия, чтобы поменьше с ними контактировать.

Постепенно терем стихал. За окном появился Вроний, но залетать внутрь не захотел, а Лазурка не самым дружелюбным образом скалила зубки, и хотя я трижды усмиряла её эмоции, они каждый раз разгорались вновь.

Переоделась и подготовилась ко сну. Несколько раз проверила дверь, но она была всё так же заперта. А ведь я и думать забыла об этом замке, его не использовали столько лет! Если бы предположила, что меня запрут — отправила бы Лазурку украсть ключ. Но мне и в голову не пришло, что отец сделает меня узницей моей собственной светлицы.