Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 98 – Ульяна Муратова

В бессильном бешенстве я посмотрела на Ивана:

— Ладно он. А ты? Как ты можешь быть таким⁈

— Успокойся, Ася. Выпей настойку какую-нибудь, чтобы нервишки не шалили, — отозвался брат. — Ваши мнения и предложения мы с отцом не учитываем именно по той простой причине, что вы не умеете мыслить трезво. Из любой ерунды делаете скандалы, хотя вам тысячу раз говорили, что это бессмысленно. Вечно чего-то требуете, хотя всем обеспечены. Вечно пытаетесь навязать свою точку зрения, хотя ею никто не интересуется. Это утомляет. Вы даже не представляете, насколько вы утомительны, — закончил брат. — Если бы у меня была возможность поменяться с тобой местами и выполнить возложенную на меня миссию, я бы так и сделал, не устраивая сцен.

— Если вы ничего не предпримете, вас обоих убьют сегодня ночью, — глухо проговорила я.

— Мы держим ситуацию под контролем, — ответил отец. — Иди отдыхай и не мешай нам заниматься делом.

— Пожалуйста, папа, прими предложение Врановского.

Отец наконец сдался:

— Союз с Врановскими на данном этапе нам невыгоден, но мы обсудим такую возможность ещё раз. А теперь иди.

Я вырвалась из кабинета отца, словно вынырнула из ледяной воды на тёплый берег. Хлопнула дверью — просто чтобы выплеснуть хоть немного злости.

В ушах так и звенели слова «если ты не знаешь об усилиях, которые я предпринимаю для возрождения клана Разумовских, это ещё не значит, что их нет».

Происходит нечто странное. Нечто очень странное. Отец может быть бесчувственным и неимоверно упрямым, но он не болтун и не хвастун. Если он говорит, что предпринимает усилия, значит, так и есть. Только где результаты? И что именно он делает?

Хотелось рычать и топать ногами — настолько сильно взбесил меня разговор.

Зато теперь понятно, почему отец принял предложение Огневского.

И всё же небольшую победу я одержала — хотя бы заставила подумать над предложением Саши.

Что ещё я могла предпринять? Дежурить у кабинета отца с оружием в руках? Так я даже не знаю, как им пользоваться! А против оборотника в его звериной ипостаси даже с огнемётом вряд ли выстою.

От ощущения собственного бессилия хотелось выть, но я держала себя в руках.

Направилась в детскую, обняла Артёмку и слушала, как Роя читает ему сказку.

Немного времени ещё есть.

За окном постепенно расходился дождь, а на карнизе примостился нахохлившийся Вроний. Сколько я ни приглашала его внутрь, он предпочитал промозглый ветер теплу светлицы. Возможно, боялся, что не сможет позвать на помощь из запертого помещения?

Мы готовились ко второй части приёма: Роя сделала мне новую укладку, а горничная выгладила бальное платье, хотя ни одежда, ни еда, ни танцы меня не интересовали.

Я не знала, права ли насчёт ромалов, сотрудничает ли с ними один из кланов или они добывают сведения сами. И не знала, можно ли доверять хоть кому-то, кроме Александра.

Позиция отца «умри, но не достанься врагу» была понятна и в целом укладывалась в его логику и мировоззрение, но ни умирать, ни идти замуж за Огневского мне отчаянно не хотелось. Я впервые почувствовала вкус жизни по-настоящему, и пусть за последние дни на меня обрушилось очень много боли, рука об руку с ней пришли любовь и надежда. Словно сумеречный утренний туман вдруг рассеялся, над горизонтом вспыхнуло алое солнце и высветило одновременно тошнотворное уродство и завораживающую красоту мира.