Книга Душа под прикрытием, страница 10 – Татьяна Сотскова

И попала в ловушку его взгляда.

Прямо передо мной стоял он. Заместитель директора. Сэмсон. Тот самый, что видел меня вчера в этих дурацких тапочках. Сейчас он смотрел на меня сверху вниз, и на его губах играла та самая легкая, непроницаемая ухмылка. Его глаза… Боги, его глаза. Они были не просто янтарными. Они были как расплавленное золото, тяжелое и горячее. И в них не было ни капли простого любопытства. Был… интерес. Хищный, изучающий, пронизывающий насквозь.

Его взгляд скользнул по моей фигуре, по мокрым пятнамна форме, по растрепанным волосам, по моему, должно быть, идиотски-испуганному и разгневанному лицу. Он все видел. Все. И лужу в аудитории, и насмешки, и приговор мадам Реналль.

Внутри у меня все сжалось в один маленький, горячий и очень испуганный комок. «Он знает. Черт, он что-то знает».

Инстинкты Лисандры требовали выпрямиться, встретить его взгляд на равных, извергнуть на него всю свою ярость. Но я была Лией. Жалкой, мокрой, неудачливой Лией Стоун.

Я заставила себя опустить глаза, съежиться, сделать испуганное лицо и просипеть:

— Я… я извиняюсь, господин заместитель директора. Я не заметила… я не смотрела куда иду.

Голос прозвучал тонко и дрожаще. Идеально для робкой провинциалки. Совершенно фальшиво для меня самой.

Он молчал пару секунд, и эти секунды растянулись в вечность. Я чувствовала на себе вес его взгляда, будто физическое давление.

— Лия, верно? — наконец произнес он, и мое имя в его устах прозвучало как ласковый укор. — Стоун. Приятно видеть… такое рвение к учебе. — Он сделал небольшую паузу, дав мне прочувствовать весь уничижительный подтекст этой фразы. — Надеюсь, наше знакомство продолжится при менее… влажных обстоятельствах.

Он сказал это мягко, почти любезно. Но в каждом слове была игла. «Рвение к учебе». Он видел, как я провалила простейшее задание. «Влажные обстоятельства». Он прекрасно знал, почему я мокрая.

Он видел не просто неуклюжую ученицу. Он видел спектакль. И, черт возьми, ему, похоже, это нравилось.

Он слегка наклонил голову, все еще не отпуская меня своим золотым взглядом, и затем сделал шаг в сторону, давая мне дорогу. Этот жест был одновременно вежливым и снисходительным, как если бы он уступал путь назойливому щенку.

Я простояла еще секунду, парализованная смесью ярости, унижения и леденящего страха, а затем, не сказав больше ни слова, ринулась вперед. Я прошла мимо него, чувствуя его взгляд на своей спине, жгучим пятном между лопаток.

Я шла, почти бежала по коридору, не разбирая дороги, и в ушах у меня стучало: «Он знает. Он знает. Он знает».

Это была не простая догадка. Это была уверенность. Заместитель директора Сэмсон смотрел на меня не как на ученицу. Он смотрел на диковинку. На интересную загадку. На мышку, которая забрела не в ту нору.

И самое ужасное было то, что в глубине души,под всеми слоями страха и ярости, я чувствовала странное, опасное щекотание азарта. Охота только что приобрела новый, куда более интересный оборот.

И теперь непонятно было, кто в ней охотник, а кто — добыча.

Комната наконец погрузилась в тишину. Вирена, наговорившись о Сэмсоне, уснула с комуникатором в руке, на губах у нее застыла блаженная улыбка. Я лежала неподвижно, притворяясь спящей, и считала секунды. Сто. Двести. Пятьсот.

Тишина стала густой и звенящей. Пора.