Книга Душа под прикрытием, страница 8 – Татьяна Сотскова

«Сосредоточься, Лисандра. Вода. Это же просто энергия. Ты управляла энергиями, о которых эти юнцы не имеют ни малейшего понятия. Что может быть проще, чем заставить жидкость шевелиться?» — пыталась я внушить себе, глядя на свою неподвижную, ленивую гладь бассейна.

Рядом ученики вовсю практиковались. Один юноша ловко гонял по воде идеальный водяной шар. Девушка с соседнего места заставляла жидкость закручиваться в изящные, блестящие воронки. Они делали это легко, играючи, с улыбками и шутками. Их магия ощущалась как легкие, прохладные всплески — ничтожные, но уверенные.

А я стояла и чувствовала лишь тупое, сырое безразличие стихии ко мне лично.

Преподаватель, сухопарый мужчина с вечно удивленными бровями, подошел ко мне.

— Ну, мисс Стоун? Покажите, на что способна вода в ваших руках. Начнем с малого. Попробуйте создать простую спираль. Просто заставьте воду подняться и закрутиться. Чувствуйте поток, его пластичность.

Я кивнула, сглотнув комок нервов. «Чувствуй поток. Да. Я чувствовала потоки душ. Я видела, как они переплетаются, как гаснут и вспыхивают. Это должно быть проще».

Я протянула руки над водой, закрыла глаза, пытаясь отгородиться от хихиканий вокруг. Я искала внутри себя тот самый влажный, прохладный отклик. Нашла его — слабый, едва уловимый ручеек где-то на дне сознания. Я попыталась ухватиться за него, направить, влить свою волю.

«Двигайся. ВОЛНУЙСЯ, ЧЕРТ ТЕБИ ПОБЕРИ!» — мысленно закричала я на воду.

Вода в моем бассейне дрогнула. Не изящно, а как будто кто-то стукнул по дну таза. Затем из глубины медленно, нехотя поднялся бесформенный, пузырящийся ком мутной жидкости. Он был похож не наспираль, а на большую, лужнистую медузу, страдающую ожирением. Он качался из стороны в сторону, с него капали тяжелые капли обратно в бассейн.

Кто-то сдержанно хихикнул.

«Нет, не так! — ярость начала закипать во мне. — Закрутись!»

Я изо всех сил сконцентрировалась, пытаясь мысленно скрутить этот мокрый ком в нужную форму. Внутренний ручеек магии, сжатый моим отчаянием, рванул сразу со всей силы.

Ком воды вдруг резко дернулся, вытянулся в нелепую колбасу, закрутился так быстро, что брызги полетели во все стороны, и затем, сорвавшись с невидимой оси, с громким, хлюпающим ПЛЮХОМ! рухнул на каменный пол.

Ледяная волна грязной воды выплеснулась из бассейна, залив мои тапочки, брызнув на форму и образовав на полу приличную лужу, в которой плавало несколько принесенных из бассейна листиков.

На секунду в аудитории воцарилась мертвая тишина. А потом ее разорвал взрыв хохота.

— Боже мой, она устроила потоп! — выдохнул кто-то.

— Смотрите, у нее носки мокрые!

— Это что, новая техника? «Водяной молот»?

Я стояла по щиколотку в ледяной воде, с мокрыми ногами, с лицом, пылающим от стыда и бешенства. Мои кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони. Я хотела развернуться и испепелить их всех одним взглядом. Я хотела, чтобы пол разверзся и поглотил меня. «Несчастные, ничтожные щенки! Я могла бы разорвать ваши души на атомы, пока вы моргнете! А вы смеетесь надо мной из-за лужицы!»

Смех стих так же резко, как и начался. Не потому, что все вдруг прониклись уважением, а потому, что в дверях аудитории появилась фигура.

Женщина. Высокая, худая, с лицом, высеченным из льда, и уставшими, невероятно холодными глазами. Ее темные волосы были убраны в тугой, идеально гладкий пучок. На ней была безупречно сидящая форма преподавателя, а в руках она держала папку. Ее магия ощущалась не как поток, а как острый, тонкий ледокол — безжалостный и пронзительный.