Книга Месть для дракона! Цель: сердце!, страница 111 – Татьяна Сотскова

Я постучала громче.

Дверь открылась с тихим скрипом, словно вход в склеп. Я сделала шаг внутрь, и мир сузился до размеров просторного, пахнущего старыми книгами и строгостью кабинета.

И тут же замерла, словно врезавшись в невидимую стену.

Мой мозг отказался обрабатывать картинку. За массивным дубовым столом с каменным лицом сидел сам руководитель академии. Рядом, выпрямившись во весь свой внушительный рост и скрестив руки на груди, стоял лорд Кассиан. Его взгляд был тяжёлым и непроницаемым. У стены, стараясь выглядеть как можно незаметнее, ёрзал Элиот, не решаясь поднять на меня глаза. И профессор! Самый занудный профессор всей академии. Он то здесь что забыл?

А в центре всего этого… этого судилища… стоял Он.

Зенон.

Но не тот, которого я знала. На нём был безупречный, строгий костюм, волосы уложены, а на лице — выражение глубокой, почти трагической серьёзности. Он смотрел на меня, и в его глазах читалась… обида? Разочарование?

Ледяная волна страха накрыла меня с головой. Всё. Это точно оно. Всё раскрылось. Сейчас начнётся допрос. Меня будут стыдить, обвинять, а затем… затем выгонят. Я посмотрела на Зенона, и мне захотелось плакать. Из-за меня. Из-за моей глупой, слепой мести.

Руководитель академии тяжело вздохнул и поднял на меня усталый взгляд.

— Мисс Калиста, — начал он, и его голос прозвучал как похоронный звон. — Мы вызвали вас по чрезвычайно серьёзному и… деликатному поводу.

Я сглотнула, не в силах вымолвить ни слова.

— К нам поступила официальная жалоба, — продолжил он, бросая взгляд на Зенона. — От лорда Зенона.

В голове что-то щёлкнуло.

«Жалоба? От него?»

Я перевела взгляд на Зенона, пытаясь понять. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Лорд Зенон обвиняет вас, — руководитель сделал паузу для драматического эффекта, — в систематическом и преднамеренном нанесении ущерба его душевному спокойствию и академической репутации.

Я моргнула. Какие… какие ещё ущербы? Что он несёт?

Зенон сделал шаг вперёд, его голос прозвучал торжественно и печально.

— Она… она постоянно появляется в моих мыслях без соответствующего пропуска! — объявил он, и в его глазах мелькнула знакомая искорка, которую он тщетно пытался погасить. — Её улыбка нарушает мой режим сна и бодрствования! Её чувство юмора представляет прямую угрозу моей репутации местного остряка! Я не могу сосредоточиться на учёбе! Я… я чахну!

Я просто смотрела на него, открыв рот. Мои ноги подкашивались уже не от страха, а от нарастающего, безумного недоумения. Это что, шутка? Очень странная и несвоевременная шутка?

Лорд Кассиан, не меняя выражения лица, кивнул.

— Обвинения серьёзные. Мы изучили доказательства. — Он мотнул головой в сторону Элиота.

Тот вздрогнул и, запинаясь, пробормотал:

— Э-э-э… да. Я свидетель. Он реально… чахнет. Вчера за ужином два раза перепутал соль с сахаром. И… э-э-э… на лекции по трансформации пытался превратить перо в её волосок. Получилась какая-то розовая слизь.

Я почувствовала, как по моим щекам разливается краска. Это было… это было…

— На основании вышеизложенного, — снова взял слово руководитель, смотря на меня поверх очков, — мы вынуждены вынести решение…

Зенон внезапно перебил его, его «серьёзное» выражение лица наконец треснуло, обнажив ту самую, знакомую до боли наглую ухмылку.

— Поскольку традиционные методы воздействия не помогают, — заявил он, делая шаг ко мне, — я требую компенсации! Единственно возможной компенсации!