Книга Злодейка (не) его романа, страница 24 – Юки

* * *

Горничная Айси вбежала в мои покои бледная, с растрепанными волосами, нервно заламывая руки и чуть ли не плача.

— Миледи, простите… простите, что так… но…

— Что случилось?

— Мой сын. Лори. Ему хуже. У него опять жар. Очень сильный. Он бредит…

Ее глаза были полны ужаса и отчаяния, от которых мое сердце дрогнуло. Я не знала, почему она пришла именно ко мне, а не к Ройсу. Может, его не было в замке. Но это было хорошим знаком — кажется, мне действительно начали здесь доверять. И я не стала раздумывать.

— Покажи мне, где он.

Комната, в которой жила Айси со своим сыном, была совсем крошечной: три на четыре метра, стол у окна, шкаф на входе, умывальник у стены. В углу же стояла низкая кровать, заправленная грубой простыней, и скомканным одеялом. А на подушке лежал мальчик лет шести, весь раскрасневшийся, в испарине. Он метался, тихо стонал, пальцы скребли по постели, и из груди то и дело вырывался хриплый кашель.

Похоже, лихорадка, а я даже не знаю, чем она вызвана. Жаль, вместо медика решила учиться на экономиста, но кто ж знал?

Я присела на край кровати, потрогала лоб мальчика. Раскаленный,градусов сорок, наверное. Я глянула на лежащее рядом мокрое полотенце, кусочек тряпки, миску с водой. Бесполезное оружие против такой температуры, и если срочно не сделать что-то, ребенок может погибнуть.

Белла стояла у стены, не решаясь подойти, но я видела, как она в беспокойстве сминает подол платья.

— Мы зелье давали, из лазарета… Но ему хуже.

Я взяла руку мальчика — ладошка обожгла кожу.

— Лори… — тихо прошептала я. — Ты слышишь меня?

Он не ответил. Только заскрипел зубами.

И я вдруг поняла — зелья уже не помогут. Это пришло как озарение свыше, а следом и уверенность — я могу помочь.

Не потому, что должна, а потому что хочу. Потому что если мой дар для чего-то и был мне дан, то вот — для таких моментов. Кажется, именно об этом и говорил Ройс.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. И позвала силу.

Она откликнулась неожиданно легко, будто выжидала все это время. Мягкая и податливая, как тесто.

Я сосредоточилась на теле мальчика, на огне, что разъедал его изнутри. И просто искренне пожелала, чтобы он погас. Чтобы болезнь, терзающая ребенка, ушла, исчезла безвозвратно. Чтобы этот мальчик жил.

Под пальцами что-то дрогнуло, и я ощутила слабый ток маны, перетекающий из меня в него, мягкий, теплый, несущий исцеление. Я старалась отдать ему все, что у меня есть, забрав взамен ту черноту, которой мне виделась болезнь, и чувствовала, что постепенно сама слабею, но не останавливалась.

Не знаю, сколько я так просидела, но в какой-то момент почувствовала, что что-то изменилось. Лоб Лори больше не пылал. Он задышал ровно, перестал метаться, и цвет его лица выровнялся.

Я отняла руку и чуть откинулась назад. Голова гудела, как потревоженный улей, а тело все онемело.

Но зато мальчик больше не мучился, и, кажется, даже уснул.

Белла опустилась перед кроватью на колени, глядя на меня, как на святую.

— Миледи… — выдохнула она недоверчиво.

— Он поправится, — слабо улыбнулась я. — Теперь точно.

Горничная расплакалась и обняла сына. А я на шатающихся ногах потихоньку вышла, оставив мать наедине с ребенком.

Я вернулась в свои покои почти без сил. Но с ощущением, что впервые в жизни я сделала что-то правильно. И как раз в этот момент в дверь постучали.