Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 58 – Людмила Вовченко

Внутри пахло чернилами, сыростью и властью мелких людей: тех, кто считает себя хозяином жизни, потому что у него ключ от шкафа с книгами.

Писарь был человек с лицом, которое навсегда застряло между «подлизываюсь» и «презираю». Он поднял глаза на сестру, на монашку, на Елизавету — и в этих глазах мелькнуло узнавание.

И это было плохо.

— Сударыня Оболенская… — протянул он, и голос у него стал сладким, как мёд, в котором плавает яд. — Какая честь.

Елизавета улыбнулась в ответ так мило, что сама бы себе не поверила.

— Я тоже рада. Особенно тому, что вы меня узнали. Значит, не придётся долго объяснять, почему я пришла.

Она положила письмо на стол.

— Мне нужна книга долговых отметок. И сведения по счёту, который был открыт на имя моего покойного мужа.

Писарь бросил взгляд на письмо и чуть заметно побледнел.

— Сударыня… это… не так просто.

— Всё в этой жизни не так просто, — ответила Елизавета мягко. — Но у меня есть талант упрощать. Особенно, если мне помогают.

Она наклонилась чуть ближе, и голос её стал тихим:

— Вы ведь понимаете, что если здесь есть ошибка… или махинация… то это не просто “бумажная оплошность”. Это — воровство. А воровство… — она сделала паузу, — не любит света.

Писарь сглотнул.

— Я… я посмотрю.

Он поднялся и исчез за дверью. Елизавета выдохнула.

Сестра прошептала:

— Онбоится.

— Он не боится, — ответила Елизавета, не отрывая глаз от двери. — Он вспоминает, сколько стоит его шея.

Монашка тихо спросила:

— А если он не принесёт?

Елизавета пожала плечами:

— Тогда мы найдём другого, кто принесёт. В этом времени люди любят власть. А я… я люблю результат.

Дверь открылась. Писарь вернулся с большой книгой. Положил её на стол так, будто она весила не бумагу, а судьбы.

Елизавета открыла. Страницы были исписаны мелким почерком. Она не сразу нашла нужное, но когда нашла — сердце у неё ухнуло вниз.

Платежи были. Регулярные. А потом — внезапно остановились. Не потому что деньги закончились. Потому что кто-то «забыл» провести отметку.

— Вот оно, — выдохнула сестра, наклоняясь ближе. — Они… они…

Елизавета подняла руку, останавливая её.

— Тише. Не здесь.

Она подняла взгляд на писаря.

— Скажите, у вас есть начальник?

Писарь кивнул.

— Есть.

— Прекрасно. Мы пойдём к нему. Сейчас. И вы — с нами. Потому что мне нужно, чтобы вы повторили то, что я вижу. Своим языком. Вашими словами. И желательно — очень честно.

Писарь дрогнул.

— Сударыня…

Елизавета улыбнулась снова.

— Не сударыня. Сегодня я — беда. Вставайте.

К начальнику они попали не сразу. Их пытались задержать, отговорить, «назначить другое время». Но Елизавета уже вошла в режим, который в XXI веке включался перед важной съёмкой со звездой: когда нет времени на «потом». Только «сейчас».

Кабинет начальника был просторнее, теплее. На стенах висели карты и какие-то бумаги. На столе — перо, печати, аккуратно сложенные документы. Человек за столом был тяжёлый, уверенный, с тем самым лицом, которое говорит: «Я привык, что меня слушают».

Он посмотрел на Елизавету сверху вниз — и тут же оценил: вдова, но не сломанная. Богатство? Непонятно. Опасность? Возможно.

— Сударыня Оболенская, — сказал он ровно. — Чем обязан?

Елизавета положила перед ним книгу.

— Тем, что меня пытались обокрасть.

Сестра вздрогнула. Монашка перекрестилась. Писарь побледнел ещё сильнее.