Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 68 – Людмила Вовченко

— Значит, меня не продадут дёшево, — ответила она и пошла дальше, не оборачиваясь.

За спиной остался дворец.

Впереди — жизнь, в которой она больше не собиралась быть тенью.

Екатерина подарила брошь не сразу.

Не в пылу бала, не на глазах у двора, не под аплодисменты и завистливые взгляды. Она была слишком умна для показных жестов, которые обесценивают смысл.

Это случилось поздно вечером, когда дворец уже стих, когда музыка осталась только в памяти, а воздух был тяжёл от свечей, духов и прожитых эмоций.

Елизавету вызвали в малый кабинет — тот самый, куда пускали нечасто и не всех. Екатерина сидела без короны, в простом домашнем платье, усталая, но удовлетворённая. Такой её видели единицы.

— Подойди, — сказала она коротко.

Елизавета подошла. Не кланялась низко — Екатерина этого нелюбила. Она любила достоинство.

— Ты сделала больше, чем я ожидала, — произнесла государыня. — Ты изменила тон. Не моду — настроение. Женщины сегодня не просто блистали. Они чувствовали себя иначе. Свободнее. Смелее.

Она открыла ларец.

Внутри, на тёмном бархате, лежала брошь.

Не вычурная. Не кричащая. Сдержанная, но живая — словно в ней был заключён свет. Камень в центре ловил огонь свечей так, будто запоминал его. Тонкая работа, старинная, но вне времени.

— Это не просто украшение, — сказала Екатерина. — Это знак. Моего признания. И моей памяти.

Она посмотрела прямо в глаза Елизавете.

— Я хочу, чтобы ты знала: такие вещи не теряются. Они находят своих.

Елизавета почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не восторг — глубже. Понимание.

— Благодарю, ваше величество, — тихо сказала она. — Я сохраню её.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответила Екатерина. — Более того… — она усмехнулась. — Я уверена, что ты ещё сама решишь, когда и кому она понадобится.

Эта фраза осталась с Елизаветой навсегда.

Ржевский ждал её в галерее.

Не навязывался. Не ловил. Просто был — как умеют только мужчины, которые уверены в себе и больше не играют роль.

Он изменился.

Это было видно не сразу. Не в жестах, не в осанке. В глазах. Исчезла насмешливая пустота. Появилось внимание. Настоящее. Опасное.

— Ты долго, — сказал он.

— Я была занята, — ответила она.

— Я вижу.

Он посмотрел на брошь.

— Подарок?

— Заслуженный, — спокойно сказала Елизавета.

— Ты стала другой, — произнёс он вдруг. — И я… — он замолчал, подбирая слова, — тоже.

Она повернулась к нему.

— Это не признание, Алексей. Это наблюдение.

Он шагнул ближе. Медленно. Без напора.

— Раньше я смотрел на женщин как на игру. Теперь — как на риск. Ты сделала меня осторожным.

— Тогда держи дистанцию, — мягко сказала она.

— Я не умею, — честно ответил он.

И в этом не было бахвальства. Только правда.

Он взял её руку — не сжимая, не требуя. Просто касаясь.

Елизавета не отдёрнула ладонь.

— Я не обещаю тебе спокойствия, — сказал он. — И не обещаю простоты.

— Я и не ищу простых мужчин, — ответила она.

Он усмехнулся — уже не самодовольно, а тепло.

— Тогда, возможно, у нас есть шанс.

Она посмотрела на него долго.Впервые — без защиты.

— Возможно, — сказала она. — Но не сегодня.

Он кивнул. Принял.

Это было важнее любых слов.

Прошли годы.

Елизавета стала тем, кем её называли шёпотом и с уважением. Салон превратился в школу. Школа — в традицию. Женщины учились не только красоте, но и уверенности. Мужчины — смотреть иначе.