Книга Магические звери и как их лечить, страница 14 – Лариса Петровичева

— Он точно не испугается, — заверила я. — Потому что без зажимов ничего делать не буду.

Пит вздохнул. Мы остановились возле невысокой каменной ограды одного из домов, гном велел мне подождать и отправился в здание.

Я ждала его примерно четверть часа. За это время мимо проехал экипаж с компанией эльфов, которые жили на вершинах холмов. На меня они посмотрели с привычной снисходительностью: вот, мол, человечишка, которая никогда не достигнет нашего совершенства. Я скорчила рожу им вслед, а вскоре и Пит вышел.

— Держи, — произнес он и вручил мне шкатулку, украшенную тончайшей резьбой. Открыв ее, я увидела алую бархатную подушечку, на которой лежали два цилиндра из темного золота — зажимы для волос, гномы размещают их на своих бесчисленных косах. Чем больше кос, тем богаче и важнее гном.

— Ты их не стибрил у родни, я надеюсь? — поинтересовалась я. Пит подбоченился, сощурился и сказал:

— Что-то ты своей манерой напоминаешь мне негодяя Эннаэля!

— Что-то мне подсказывает, не такой уж он негодяй, — парировала я. — Давай уже, веди к нему.

Вечер выдался чудесный, теплый и солнечный, без малейшего ветерка, и я хотела провести его в основном за ужином, а не пугая эльфа.

Березовая роща, в которую меня привел Пит, лежала на холме, как небрежно брошенная белая скатерть, на которой разложили зеленые яства. Среди деревьев я заметила гуляющих эльфов — природа дает им вдохновение и на таких прогулках они как правило пишут стихи или рисуют. Вот как раз один, рыжеволосый и долговязый, уселся под деревом в компании мольберта. Пит кивнул в его сторону и сказал:

— Вот он, мерзавец этакий, прохлаждается. Сейчас сама увидишь, как будет выделываться!

Мы подошли ближе, Эннаэль оторвался от холста и, смерив нас оценивающим взглядом, с искренним сочувствием произнес:

— Милая девица, вам точно следует выбрать другого спутника. Этот не доведет вас ни до добра, ни до экстаза.

Так. Похоже, у Пита и правда были основания.

— У тех падших женщин, которым ты платишь за любовь, был не экстаз, — парировал гном. — А судороги от смеха. Сперва они смеялись над твоими помазюшками по холсту,а потом над попытками на них забраться.

У эльфа покраснел кончик носа — так всегда бывает, когда они злятся. У Ингелиля, который преподавал зельеварение в нашей академии, сперва краснел нос, потом румянец разливался по щекам, а потом зельевар начинал орать так, что пробирки подпрыгивали. Бывало такое редко, но впечатление производило.

— Насчет попыток забраться это, скорее, к тебе, — усмехнулся Эннаэль. — Могу подарить отличную лестницу!

Ладно, я все поняла. Пальцы ударили в центр ладони, формируя иллюзию, и гном с эльфом замерли, увидев перед собой Слепую плесень.

Самое страшное для обоих народов.

* * *

Слепая плесень атакует не физическую оболочку, а саму суть того, что значит быть гномом или эльфом, поэтому она так страшна.

Пит увидел перед собой не березовую рощу, а величайшую сокровищницу гномьего короля Галлара, наполненную оружием, инструментами и драгоценностями. Гномья реликвия, главные плоды трудов его народа, сейчас рассыпалась уродливыми серыми лохмотьями.

Пит заорал. В ту же минуту завопил и Эннаэль — вскочил со стульчика, уронил мольберт, рассыпал краски. Он увидел березовую рощу, измененную и искаженную. Слепая плесень пожирала ту Песнь, которую когда-то боги вложили в каждое древо, сделав его живым существом, а не бессмысленной деревяшкой.