Книга Магические звери и как их лечить, страница 33 – Лариса Петровичева

— Ну знаешь! — воскликнула я. — Людям надо помогать. Даже если они драконы.

— Я не о хунской железе. Ты выпытала все его тайны. Напустила крысу на его девушку…

— Эта Марианна ему не девушка, — пробормотала я. Зеркальный лик завел глаза, словно молил небеса о терпении.

— Ты мне дашь сказать или нет? — спросило оно и я вскинула руки: сдаюсь, сдаюсь. — Ты узнала, что у него нет дома, а потом такая: ладно, денег у меня маловато, но пошли, подам тебе на бедность, покормлю. Ты его унизила, понимаешь?

Я задумчиво потерла подбородок. Получается, зеркало право.

— Я об этом не подумала, — призналась я. — Просто хотела угостить по-дружески, что в этом такого? Все деньги он вкладывает в клинику, там одна комната для животных какая громадная и как обставлена.

— Что не подумала, это твое нормальное состояние, — съязвило зеркало. — А надо бы уже иногда! Надо не только захотеть дать добро, но и сделать это так, чтобы его приняли.

Я вздохнула.

— Ладно. Что теперь делать?

— Не лезь к нему. Вот вообще не лезь, — посоветовало зеркало. — Здравствуйте, до свидания, и этого достаточно. Работу свою работай, как следует.

Я показала исцарапанные Шустриком руки.

— Стараюсь! Ты, кстати, не знаешь, кому можно выгодно продать старинные монеты?

По зеркалу прошла задумчивая рябь.

— Гномам, разве что, они такое любят. Но ты клад пока прибереги, пусть вся история поуляжется. Вон, сходи в ломбард да продай один из гномьих зажимов. Иди к Шаувалю, он даст хорошую цену.

На том и распрощались. Я качнула зеркало,и призрачное лицо, выступавшее из него, разгладилось. Зеркальная гладь прояснилась, и я увидела свое отражение.

Да, сглупила. С самыми умными людьми это периодически случается.

Но Иван-то каков! Гордец, который не хочет показывать, как ему плохо! Холеный, одетый с иголочки, спящий при этом на кушетке в кабинете!

Поэтому-то он и не принимает приглашение Марианны. Не хочет показывать, в каком состоянии на самом деле находится.

Мне сделалось жаль его до глубины души. Оттуда и депрессия: Иван Браун до сих пор не смирился со своим падением — он не может отбросить прошлое и просто жить дальше.

Впрочем, зеркало сказало правильно: не стоит к нему лезть со своим сочувствием и пониманием. Не такой, как я — пусть и отверженный, но он дракон и считает, что заслуживает большего даже в дружбе.

С чего вообще я захотела с ним подружиться? Он заносчивый спесивый хмырь. Гордость у него, ага-ага. Гордыня это называется и смертный грех, к тому же.

Займусь лучше своими делами — прогуляюсь в ломбард этого Шауваля.

Был вечер — тихий, теплый, спокойный. Горожане вышли на прогулку, все кафе были полны народа, все магазины распахнули двери. Лето! Наслаждайтесь им, пока есть возможность: это осень и зима бесконечны, а лето промчится, словно курьерский поезд!

Ломбард Шауваля, маленький и неприметный, работал в подвальчике по соседству с ювелирным магазином. Спустившись по лестнице, я толкнула тяжелую дверь и оказалась в крошечном зале. Всю его обстановку составлял прилавок хозяина да стеллаж — там за усиленным чарами стеклом лежали ювелирные украшения, которые не смогли выкупить хозяева.

Сам Шауваль, громадный, горбатый, теснился за прилавком. В толстых пальцах мелькали золотые колечки — Шауваль плел цепочку, мурлыкал какую-то песенку под нос и выглядел совершенно довольным жизнью.