Книга Магические звери и как их лечить, страница 54 – Лариса Петровичева

— Спасибо, — с искренним теплом сказала я, и на сердце потеплело. — Вот от души спасибо. Она тебе не нравилась? Нисколечко? Ни вот чуточки?

Доктор Браун негромко усмехнулся. Пересадил саламандру в клетку, закрыл дверцу.

— Нисколечко. Ни вот чуточки. Она не в моем вкусе.

— А кто в твоем вкусе? — сразу же спросила я, хотя надо было бы промолчать и лишний раз не открывать рот. Особенно не стоило вызывать человека на разговор о том, что он хотел бы держать при себе.

Иван с негромким вздохом вытянулся на пледе и спросил:

— Виртанен, тебе не говорили, что ты просто невыразима?

— Триста тридцать пять раз, — ответила я. — Но в основном говорили, что невыносима. Это бывает, когда я слишком открыто чем-то интересуюсь. Но ведь лучше спросить и не мучиться, чем мучиться и не спросить, правда?

Саламандра в клетке снова раскрыла воротник и выпустила тонкую струйку огня. Когда-то говорили, что саламандры верные спутники влюбленных — их негасимое пламя согревает пару до самой старости, и эти люди никогда не расстанутся и не изменят друг другу.

Интересно, хотел бы Иван прожить с кем-нибудь до конца своих дней? Я так точно.

— Ты в моем вкусе, Виртанен, — спокойно произнес Иван, и эти слова прокатились по мне, словно сгустки пламени — на мгновениепоказалось, что я сейчас взлечу. — Потому что мне нравятся живые свободные люди. Те, которые не лгут. Не пытаются казаться кем-то другим, не теми, кто они есть. Не бросят, если в жизни что-то изменится.

Я и правда сейчас горела, как та саламандра — пламя заполняло меня, не давая дышать. Вот-вот и вспыхну — потому что как можно слушать такие слова и не гореть?

Это ведь было признание в любви.

Живое.

Настоящее.

И оно оборвалось, когда земля снова дрогнула под нами.

Все подпрыгнули, озираясь по сторонам. Животные заскулили и завыли, из клеток с птицами полетели испуганные трели, а Птич заржал и забил копытами. Земля качнулась снова, где-то неподалеку зазвенело, разбиваясь, стекло, и послышался такой грохот, что все мы присели.

— Мост! — заорал кто-то. — Мост рухнул!

Началась паника. Одни рванули, кто куда, другие застыли в ужасе, не в силах пошевелиться, третьи рухнули на колени, поднимая руки к небу и читая молитвы. Карась, завывая на все лады, подбежал ко мне, забрался на руки и прижался всем телом — он никогда еще не был настолько испуган.

Тина шипела, выгнув спину дугой. От нее во все стороны летели искры — фамильяр пытался защитить клинику и ее обитателей. Тоскливо зашкрябала по нервам трель полицейского свистка вдалеке — там кого-то хотели призвать к порядку.

— Я вспомнил! — крикнул Иван. Он подхватил на руки сразу три клетки с животными, и его лицо сделалось решительным и отчаянным. — Вспомнил! Так же земля дрожала, когда Кевели сошел с ума!

Я застыла, изумленно глядя на него и не в силах опомниться. Кевели… у нас тут что, еще один безумный пиромант? Или это Кевели сбежал из-под ареста и теперь шел расквитаться с тем, кто выпил его солнце?

Так страшно мне никогда не было. Никогда, ни разу.

— Мартик! — вспомнила я осьминога-предсказателя. — Помнишь, он говорил, что солнце взойдет на западе? Получается, не врал. И Пит сегодня сказал, что эти толчки из-за магии.

Я вдруг поняла, что воцарилась тишина. На улице все замолчали, вслушиваясь в мир — не идет ли очередной удар? Откуда-то издалека доносились вопли: видно, кто-то пострадал при обрушении моста.