Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 135 – Александр Нетылев

Не понимал он, верят ему или нет, ибо никто не отвечал на его слова.

Почти никто.

— Конечно, не сумасшедший, — глумливо вещала Сяо Дэн у него над ухом, — Ты ведь знаешь, что мы настоящие. Мы все настоящие. Мы были живыми… и мы ждем тебя.

— Мы ждем.

— Мы ждем.

— Мы ждем.

— Уйдите от меня!

Министр вслепую взмахнул рукой, и слуги шарахнулись прочь, но призрачные голоса продолжали издеваться над ним.

— Ты над нами уже не властен. Но скоро мы будем властны над тобой. Скоро ты присоединишься к нам… в Подземном Царстве.

— Скоро ты познаешь нашу ненависть.

— Найдите заклинателя! — потребовал Фань Йинпен, чувствуя, как боль в перепуганно бьющемся сердце становится все сильнее, — Пусть проведет обряд изгнания злых духов! Любого! В Лицзяне же есть хоть один заклинатель?!

Сквозь собравшуюся толпу протолкался сынок Цзюй Байдзе:

— Министр Фань, у меня есть один человек на примете. Если хотите, я могу немедленно послать за ним.

— О да, пусть пошлет, — издевался Жу Юй, — Пусть он увидит нас всех. Пусть услышит наши истории. Пусть услышит, почему тебя преследуют призраки.

— А ночью мы все равно навестим тебя в поместье, — поддержала его Сяо Дэн.

— Потому что нет покоя нераскаявшимся грешникам.

Цзюй Юань собирался уже уходить, когда Фань Йинпен отчаянно вцепился в его рукав.

— Подожди!

Взгляд министра упал на медную бирку на поясе юноши.

— Ты ведь из Палаты Державных Наблюдений? Я хочу сделать признание.

К вечеру весь город только и обсуждал, что разоблачение Ночного Жнеца. Измученный совестью, министр доходов Фань Йинпен рассказал Палате Державных Наблюдений обо всех убийствах, что он совершил, — и о четырех последних, и еще о двух, которые произошли раньше и которые никто не связывал с делом Ночного Жнеца. По мере рассказа сердце его билось все отчаяннее, из последних сил. Чтобы приложить палец к документу о признании, заверяя его юридическую силу, ему уже потребовалась помощь слуги.

А еще через две минуты сердце его остановилось, и министр Фань Йинпен, служивший трем Императорам, испустил дух.

Указом Императора министр Фань, написавший признание по доброй воле, был похоронен в семейном склепе со всеми почестями, подобающими чиновнику первого ранга. Но это была и единственная милость: разгневанный на то, что творил верный слуга за его спиной, Император приказал конфисковать все имущество семьи Фань.

Именно из этого имущества была сформирована награда, выданная чиновнику Цзюй Юаню из Палаты Державных Наблюдений за поимку ужасающего убийцы. В тот день Цзюй Юань вошел в историю Великой Вэй как человек, быстрее всех после назначения получивший повышенеи до пятого ранга. Указом Императора ночь после смерти Фань Йинпена была объявлена праздником; столичным кабакам было приказано тем, кто пьет за здоровье героя, наливать бесплатно.

Народ праздновал избавление от ужаса последних дней.

Пожалуй, что лишь один человек во всем Лицзяне остался чужд праздничным настроениям. Сидя в одиночестве посреди запущенного сада, Мао Ичэнь меланхолично попивал вино и слегка морщился в раздражении, слушая отдаленные звуки веселья. Музыка, песни и здравницы доносились даже дотихого квартала пригорода; время от времени где-то вдали грохотал фейерверк.

Город праздновал, но это был не его праздник.

Инь Аосянь подошла к нему бесшумно, — хотя и не сомневалась, что Король Демонов не дал бы застать себя врасплох. Так же бесшумно присела она рядом с ним.