Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 57 – Александр Нетылев

— Думаешь, станет драться здесь? — пренебрежительно бросил улыбчивый, — Полиция буквально через улицу. Прибежит — и чью сторону примет: слуг влиятельной персоны или двух бродяг, если не шпионов?

Аосянь игнорировала их беседу. Не отрываясь смотрела она на Вэйана.

И под её неверящим взглядом он, казалось, готов был провалиться сквозь землю.

— Прости меня, А-Сянь. Пожалуйста, прости. Я… У меня не было другого выбора. Не было выбора, понимаешь? Если бы я не пошел на это, меня бы убили.

— И ты решил выкупить свою жизнь, — холодно констатировала девушка, — Ценой моей.

Заклинатель торопливо замотал головой и затараторил, пытаясь убедить скорее себя, чем её:

— Нет… Нет! Они не потребуют твою жизнь! Не причинят тебе вреда! Они обещали мне! Все, что тебе потребуется, это поработать на них какое-то время.

Да только не было в его голосе искренней убежденности в своей правоте, — и Аосянь прекрасно понимала, почему. Поработать… В Небесном Царстве никогда не было заведений подобных тому, которым владела госпожа Фенфанг, но Фея-Бабочка уже успела выяснить у старика Кана, о чем шла речь.

Она знала, какой именно «работы» от неё потребуют.

— Ты можешь презирать меня, — вновь подал голос Вэйан, — Веришь, я сам себя презираю. Но у меня не было выбора. У меня не было выбора…

— Выбор есть всегда, — отрезала Бог Войны, — Я легко одолею их. Если потребуется, я могу их убить.

Прекрасно слышавшие эти слова слуги госпожи Фенфанг напряглись, но в разговор пока не вмешивались.

— Это ничего не даст, — отвел глаза Вэйан, — Более того, это погубит нас обоих. Закон будет на их стороне, А-Сянь. И влияние тоже. Может быть, ты хороший боец, А-Сянь. Но даже ты не можешь идти одна против всех.

— Я пятьсот лет это делаю!

Но эти слова не впечатлили его. Он не верил ей. Уже давно поняла Бог Войны, что Вэйан считал её рассказы о Небесном Царстве фантазией или наваждением.

В такие моменты она чувствовала себя одинокой, — но никогда не думала, что это заставит почувствовать себя преданной.

— Но я этого не могу, — вздохнул заклинатель, — Я… я не герой.

Эти слова прозвучали, как приговор.

Приговор самому себе.

— Прости меня, А-Сянь.

— Не называй меня так!

И на секунды воцарилась тишина. Все сильнее лил дождь, скрывая слезыЦзянь Вэйана — и блестя на щеках Инь Аосянь, что слез не ведали вот уже пятьсот лет. Любую боль, любые раны терпела Бог Войны без жалоб или слабости.

Но никогда не думала она, что кто-то сможет ранить её в сердце.

— Ты спас мне жизнь, — медленно заговорила Аосянь, — Ты вытащил меня из озера Чунь Ду и поделился своей духовной силой, чтобы заставить мое сердце биться. Это деяние, которое не забывают и долг за которое не оставляют неоплаченным.

Цзянь Вэйан открыл было рот, чтобы что-то сказать… А потом закрыл, как будто внезапная немота обуяла его.

Аосянь же продолжала:

— Ты говоришь, что от моего согласия зависит твоя жизнь. Ты говоришь, что согласившись, я спасу тебя, а попытавшись бороться, погублю. Это так?

Несколько раз заклинатель быстро кивнул. Слуги госпожи Фенфанг переводили взгляд с него на девушку, внимательно следя за странным разговором.

А Инь Аосянь тем временем приняла решение. Сделав шаг вперед, она сцепила руки в церемонном жесте.

— Цзянь Вэйан. Да слышат Небеса: между нами больше нет долгов. Впредь я не желаю знать тебя и видеть тебя в своей жизни.