Книга Ослепительный цвет будущего, страница 61 – Эмили С.Р. Пэн

Одна в своей комнате, закутанная в тишину бессонницы, я подожгла очередную палочку. Развернула влажную ткань, взяла в руки горсть чайных листьев…

Вспышка.

Цвета, знаменующие смену времен.

Взрыв света – и я чувствую запах, напоминающий древесный дым. Глаза медленно привыкают к тусклости. Я нахожусь в домике, где в углублении в стене горит огонь. Поворачиваюсь, чтобы оглядеться; некоторые части изображения оказываются более мутными, а цвета – бледные, как на старых фотографиях.

На лежанке из толстого слоя сухой травы под старым одеялом переворачивается с боку на бок женщина; ее лицо пылает от усилий и блестит от пота.

– Это девочка, – сообщает акушерка, стоящая в ногах у женщины. Она совершенно точно говорит не на английском, но я все равно ее понимаю.

Она поднимает сияющие в свете стальные ножницы, раскрывает их широко, словно рот, и с лязгом перерезает пуповину.

Мать медленно тянется к брыкающемуся комочку рук и ног.

– Дочь, – говорит ее муж. – Оставляем?

Женщина смахивает кусочек слизи, прилипший к носу младенца.

– Нет. Эту мы продадим.

Цвета меняются, наступает темнота. Мерцание и взрыв рождают новый свет.

Та же женщина в дверях своей хижины укачивает закутанного в тряпки малыша, маленького, ничего не подозревающего. Ее лицо – запачканное и пустое, а стоящий рядом муж выглядит совершенно разбитым. Прямо у входа в их дом он берет из рук лысеющего мужчины грязную пачку денег. Мужчина забирает ребенка. Простой обмен, эмоции ни к чему.

Лысеющий мужчина уносит младенца через поле, к деревьям, затем вверх по горе. И уже в своем собственном полуразрушенном домишке он показывает маленькую девочку жене. Она укачивает другое крошечное тело, помогая его рту нащупать ее сосок и поесть.

– Как назовем нашу новую дочку? – спрашивает мужчина.

– Юаньян, – отвечает она, продолжая покачивать младенца.

– Как птицы?^[13]– говорит мужчина, кажется, совсем не удивленный ее ответом.

– Точно как птицы, – говорит она.

– Юаньян, – повторяет мужчина.

Что-то в этом дыме и то, с какой осторожностью он произносит это имя, – и я вдруг понимаю, что это моя бабушка. Юаньян – это Уайпо.

– Юаньян, – снова говорит мужчина, пронося малышку через комнату, чтобы показать ей другого ребенка. – Смотри, кого тут держит мама. Познакомься, это наш сын – Пинь.

Мерцание, темнота, вспышка. Появляются новые цвета; аромат этого воспоминания – зеленый и землянистый.

Юаньян семь лет, она наблюдает, как все приветствуют ее дядю, который приехал на празднование Лунного Нового года. Я вижу, что происходит у нее в сознании, слышу ее мысли, чувствую, что чувствует она.

– Пинь! Ты так вырос! Скоро будешь выше матери. – Дядя заходит в дом и глубоко смеется животом. – Восемь лет – счастливая цифра. Этот год у тебя выдастся хорошим.

Пинь неловко улыбается.

– Дядя, спасибо, что приехал. С Новым годом.

– Спасибо, что приехал, – эхом повторяет его мама. – Ты наверняка устал с дороги. Юаньян, принеси дяде чаю!

Каждой уголок крошечной кухни отмечен последствиями маминых приготовлений. Сухие специи, покрывающие потрескавшуюся доску, которая служила столом. Пиалы, смазанные по краю соусами и маслом. Печеный батат, тушеные листья батата, рисовая каша. Суп с лапшой – без мяса, но сварен на бульоне из свиных костей, так что почти мясной; редкое угощение. Горсть водяного шпината – спасибо соседу, который специально сходил за ним в горы. Есть даже несколько чайных яиц^[14]; если Юаньян повезет, ей достанется одно.