Книга Ослепительный цвет будущего, страница 60 – Эмили С.Р. Пэн

Он расстегнул рюкзак; то, что он оттуда вытащил, я ожидала увидеть в последнюю очередь – это был школьный проектор. Я узнала фамилию учителя истории, нацарапанную сбоку фломастером.

– Ты что, украл проектор? – спросила я.

– Не украл, а одолжил на неопределенный срок. Он нужен для презентации. – Аксель открыл ноутбук и стал щелкать по папкам. – Закрой глаза.

Я фыркнула.

– Я серьезно! – Он прикрыл крышку ноутбука. – Закрой глаза, иначе не получишь подарок.

Я откинулась назад, приняв горизонтальное положение, и прижала к лицу подушку. Я слышала, как он быстро щелкает клавишами.

– Знаешь, мне непросто дышать.

– Ты плохо следуешь инструкциям. Я не просил душить себя. – Снова звуки ударов по клавиатуре. – Так, помнишь ту флешку, которую я тебе давал? С треками из «Сада Локхарт»?

– Конечно. – Я тут же пожалела, что не ответила более непринужденно.

– Ну вот, мой подарок идет с ними в комплекте. Убирай подушку.

Я села. Глазам потребовалась минута, чтобы привыкнуть к увиденному: он направил свет проектора наверх, в потолок, и поместил «рот» стеклянной вазы-аквариума на линзу, чтобы исказить изображение. Смелые акварельные мазки куполом накрыли потолок и стены.

– Готова? Запускаю. Поехали!

Палец Акселя ударил по клавише пробела. Заиграла музыка, которую я моментально узнала. Нарастающий звук струнных, резкие ноты электрогитары. Следующая акварель. Вокруг нас закружились темно-синие эскизы с детской площадкой. Музыка стала мрачнее, и площадка рассыпалась на кусочки. Черные мазки молнии пронзили стену от самого потолка, как раз вовремя, чтобы встретиться с прыгающими нотами нижнего диапазона.

Мир состоял из зазубренных частичек, которые крутились и вращались. Он умудрился объединить свои рисунки в элементы, которые, как кусочки мозаики, складывались в единое целое.

– Я сделал видео для каждого трека, – сказал он почти смущенно.

– Это невероятно, – произнесла я. – Серьезно, представить не могу, как ты до этого додумался.

– Я спроектировал все так, чтобы смотреть именно через вазу, – объяснил он, улыбаясь, затем нажал кнопку, и заиграла следующая композиция.

Я легла на спину, обняв подушку; кадры на потолке двигались и сменяли друг друга. Спустя несколько секунд Аксель тоже опустился на кровать, подложив под голову толстовку. Я чувствовала аромат его шампуня – такой обнадеживающий запах. Мне захотелось прикоснуться к его волосам. Я исподтишка покосилась на него.

Но он не смотрел на потолок. Он смотрел на меня. Наши взгляды встретились, и в лицо ударил жар. Я не отвела глаз.

Возвращаясь из воспоминаний, я каждый раз ощущаю себя так, будто выныриваю за глотком воздуха. Я пытаюсь стряхнуть с себя чувство, будто проживаю свою жизнь заново, пытаюсь думать о чем-то другом, что никак не связано с Акселем. Потому что думать об Акселе – значит думать о том дне, когда мы сидели на диване в его подвале, о дне, когда моя мать стала птицей. О дне, когда все безвозвратно изменилось.

Что мне нужно, так это новый способ окунаться в воспоминания. Руки болят от ножниц, так что я откладываю их вместе с футболками и открываю ящик с благовониями и спичками.

С тех пор как перо зажглось и показало мне прошлое, я пыталась разобраться, как все это работает. Первая палочка оживила в памяти уже почти забытые события. Но когда я подожгла ее пером, с дымом что-то произошло. Он изменился. В мои воспоминания прокрались чужие – те, о которых я ничего не знала.