Книга Ослепительный цвет будущего, страница 57 – Эмили С.Р. Пэн

Однажды я наткнулась в сети на видео о каких-то ученых, которые случайно изобрели новый оттенок синего. Они назвали его YInMn-синий.

Я подумала, что это здорово, но в то же время трудно было поверить в то, что такого цвета никогда не существовало.

Они утверждали, что YInMn якобы стоек к выгоранию. Услышав это, я слегка усмехнулась. Выгорает все.

Все, что есть в физическом мире, – как, например, бумага и мебель, – но также и то, что у нас есть в сознании. Воспоминания, эмоции. Жизнь.

Дружба тоже выгорает. Это всего лишь вопрос времени.

Самое странное, что пока я об этом думаю, мой телефон загорается и начинает проигрывать трек, который мне отправил Аксель. Прощай.

Когда я оставалась дома одна, я занималась поисками хоть каких-нибудь подсказок; начала с родительской спальни. Руки были предельно осторожны. Ящики, выдвигаясь, издавали громкий шшшух.Предупредительно скрипнула дверца шкафа.

Что я ожидала найти?

Письмо? Дневник? Если они на китайском, от них все равно никакого толку. Но Каро была права – я должна попытаться.

Все казалось вполне знакомым и привычным до тех пор, пока я не спустилась в подвал, где пылилась целая гора картонных коробок – никто не прикасался к ним бог знает сколько.

Я спросила маму, что в них.

– Даже не знаю, что-то мои, еще что-то, наверное, твои. Может, твои старые домашние задания. Я не помню. Папиных вещей там точно нет – он всегда выкидывает все ненужное. А зачем спрашиваешь?

Соврать оказалось проще простого.

– Нужно найти кое-какие работы, которые мы делали чуть ли не в начальной школе. Это для проекта. Можно я там покопаюсь?

– Конечно, только там очень пыльно. Может, когда пойдешь туда, заодно пропылесосишь и уберешь?

– Окей. – Я сделала вид, что мне неохота, но на самом деле была рада, что появился повод провести в подвале больше времени. – Не проблема.

Коробок было бесконечно много, а внутри них все перемешано. Я медленно пробиралась сквозь этот беспорядок, переживая, что стоит мне ускориться – и я упущу что-нибудь важное. Там вперемешку лежали выписки из банков и страховых компаний, тесты по правописанию со времен начальной школы, сочинения и задания по обществоведению, старые открытки от папиных родителей, допотопные компьютерные детали. На всякий случай – если мама вдруг спросит – я вытащила несколько школьных работ, которые попались под руку.

В будние дни после обеда, пока мама занималась с учениками, мне в лучшем случае удавалось разобрать по полкоробки. Выходные были ужасно непродуктивными. Если я оставалась наверху, мама без конца пыталась поболтать. А в те дни, когда ее одолевали приступы тоски, дом словно сжимался, и мне казалось, будто меня кто-то душит.

Я приходила в дом Ренаров по субботам и воскресеньям и помогала Каро настраивать ее фотооборудование, чтобы она могла делать макроснимки капель воды и мордочек мертвых жуков. Когда нам это надоедало, мы садились играть в криббидж^[11]с ее бабушкой и дедушкой.

Я уже сто лет нормально и по-человечески не разговаривала с Акселем. Даже мама cтала спрашивать, почему он не заходит, когда она готовит дамплинги с зеленым луком или вафли.

– Мам, у него теперь есть девушка, – рявкнула я. – У него есть занятия поинтересней.

Ее лицо на секунду вспыхнуло темно-бордовым оттенком обиды, а потом разгладилось.