Книга Ослепительный цвет будущего, страница 56 – Эмили С.Р. Пэн

– Lai, – говорит она, настоятельно подзывая меня подойти ближе.

И я встаю на колени с другой стороны от нее, опускаясь тяжело и неуклюже; голени болят от сильного удара о скамейку.

Это неважно, говорю я себе. Неважно, что я здесь чужая, что я белая ворона. Мне просто нужно найти птицу. Мне нужно добраться до нее прежде, чем пройдут сорок девять дней.

Мы снова оказываемся в кипящем воздухе. Я по-прежнему пытаюсь посчитать в уме оставшиеся дни, когда вдруг слышу над головой высокий и пронзительный крик. Люди вокруг поднимают головы и смотрят наверх, прикрывая руками глаза от ярких лучей. Мы с Уайпо оборачиваемся к низко висящему солнцу, и мне кажется, что я вижу скрывающийся за зданием кончик красного хвоста.

Птица.

Сердце бешено стучит, пальцы дрожат, а от дыма щиплет глаза – но я не могу их закрыть, не могу упустить ее, если вдруг она снова вернется, сделав круг.

Мне нужно подобраться к ней, поговорить с ней. Почему она улетает? Почему не спустится вниз и не поговорит со мной, как тогда, дома? Беспокойство и тоска окутывают меня вихрями ауреолина и мазками сиреневого.

Мы стоим так долго, что люди начинают проплывать мимо нас, словно река, огибающая валуны.

Сколько осталось дней? Я возвращаюсь к подсчетам.

Ночь растягивается, тихая и бесконечная. У меня родилась теория, которая побудила меня к действиям. Теория следующая: чем дольше моя мать остается птицей, тем больше она забывает свои человеческие желания и нужды – и тем больше она забывает меня. Иначе почему она пролетела мимо, не остановившись?

Прошел сорок один день.

Столько я насчитала – и пересчитала снова, чтобы удостовериться, чтобы освежить в памяти события, произошедшие со дня появления пятна.

Что я отдала бы за пульт с кнопкой, которая замедляет ход времени – или хотя бы ненамного отматывает его назад? Сорок один день с тех пор, как моя мать стала птицей, – а значит, когда солнце взойдет, настанет сорок второе утро. Включая завтрашний день, осталось восемь суток до того, как моя мать осуществит свое перерождение.

Восемь дней.

Нужно действовать быстрее. Жечь благовония, просматривать воспоминания. Искать подсказки. Искать маму.

Я вытащила все футболки и спортивные штаны, которые готова была пожертвовать, и отыскала ножницы. Есть что-то невероятно медитативное в том, чтобы широко раскрывать стальные лезвия и врезаться ими в ткань, чик чик чик. В детстве я училась плести корзины из футболок: для начала нужно было разрезать материал на длинные полоски. Это довольно просто – режешь так, чтобы футболка закручивалась в спираль с самого низа и в итоге превратилась в одну длинную полоску. Мне их нужно как можно больше.

Я плету сеть – чем больше, тем лучше; поэтому нужно порезать одежду на максимально узкие полосы. Не думаю, что птице будет больно – ткань вполне мягкая, и, надеюсь, она узнает мой запах или запах стирального порошка, который мама всегда покупала. Если все пойдет по плану, то, как только сеть окажется на ней, она почувствует все знакомые ароматы и увидит меня, свою дочь, свою плоть и кровь из той жизни, когда еще не стала птицей. Она успокоится и объяснит мне, что же я все-таки должна помнить.

Чик чик чик.

Разум безостановочно вырисовывает разные формы и проигрывает воспоминания. Когда это становится слишком навязчивым, я пытаюсь успокоиться, изобретая в голове новые цвета.