Книга Ослепительный цвет будущего, страница 75 – Эмили С.Р. Пэн

– Спасибо, Ли, я справлюсь.

Я прислушивалась к звуку его шагов по лестнице. Топ. Топ. Топ– ноги огромного гиганта, тяжело ступающие по земле, – такие далекие, что он сам их не видел.

Я схожу с ума, разрываясь от рева воспоминаний, и от бесконечного счета, и плетения сети, и снова счета, осталось всего семь, всего семь дней, чтобы найти птицу.

У меня больше нет сил вспоминать. Я устала от теней и гроз, которые беспрестанно появляются из недр моего сознания; от того, как розовато-лиловый перетекает в сыроватую умбру. Я больше не могу снова и снова проживать прошлое и его ошибки.

Я сплела сеть слишком туго, и теперь мне нужно распустить ее и начать все заново. Неудачница, напоминаю себе я, потому что каждый раз, застревая в воспоминаниях, я становлюсь рассеянной, и мои пальцы путаются, и дергают, и перетягивают. Нужно сделать все правильно, чтобы поймать птицу. Вздох разочарования – и пальцы ослабляют хватку. Все возвращается к кучке тонких полосок ткани, которые завиваются на краях – там, где переплетения тонких хлопковых нитей были разделены ножницами.

Воспоминания кого-то другого – вот что мне нужно. Что-нибудь, что освежит меня и позволит расслабиться.

И я снова оказываюсь перед ящиком, вытаскиваю коробочку с благовониями. Палочек осталось не так много.

Я не присматриваюсь и не пересчитываю их – устала считать. Но одного взгляда хватает, чтобы понять: скоро они закончатся.

Спичка уже зажжена, когда я вспоминаю, что мне нужен какой-то триггер. Например, чайные листья.

Я трясу спичку, чтобы она потухла, и принимаюсь осматривать комнату в поисках чего-нибудь подходящего. Листья сработали, потому что Уайпо прикасалась к ним, потому что они важны для нее самой – это то, что якорем держит ее в прошлом.

Взгляд задерживается на коробке, принесенной птицей, – я не трогала ее с тех пор, как уехал папа. Возможно, настало время снова ее открыть.

Фотографии, письма… Я разворачиваю конверт из манильской бумаги и выгребаю содержимое. Среди прочего – страница, исписанная китайскими иероглифами, а под ней – рисунок. Я сделала его много лет назад и совсем про него забыла. Наверное, я была совсем малышкой, потому что наверху написано «Для папы»самым уродливым на свете почерком, толстыми штрихами зеленой пастели – неровно и не по центру.

Что этоделает в коробке?

Интересно, что будет, если я сожгу эту картину?

Вспоминая, как перо и чайные листья превратились в пепел, я задумываюсь: ведь кто-то сохранил этот рисунок не просто так. Я не могу принести его в жертву ради очередной порции воспоминаний.

Но, моргнув, я вдруг вижу, что моя комната изменилась и трещины появились снова – теперь они доходят до середины стены. На осыпающемся потолке недостает уже нескольких участков – на их месте появились маленькие темные пустоты. И сейчас я наблюдаю, как крошится очередной кусок штукатурки. Пыль летит вниз, и на ее месте остается лишь чернота.

Раздается пронзительный визг – как тот, который мы слышали рядом с храмом. Сразу за ним – хлопки крыльев.

Взрыв красного между трещинами на потолке. Крылья переливаются миллионом оттенков: киноварь, малиновый, кровавый алый. Мимо плавно скользит длинный хвост.

Из самой большой щели выпадает перо. Оно опускается вниз, словно вздох, подлетает к рисунку, чтобы коснуться его, и исчезает.