Книга Ослепительный цвет будущего, страница 92 – Эмили С.Р. Пэн

Папа сел.

– Да. Я отвез ее к доктору, и мы обо всем поговорили. Она дала безусловное согласие. Она могла передумать в любой момент, но не передумала. Твоя мама была на грани, Ли. Она не ела, не разговаривала. Если бы мы ничего не предприняли, она могла умереть.

На последнем слове его голос надломился.

Я потрясла головой. Моя мать не могла умереть. Моя мать – с ее солнечным голосом, сильными, плавно играющими на фортепиано пальцами, объятиями, которые могли растопить любое сердце. Та, что так нежно улыбалась мне не далее как вчера вечером.

Он прочистил горло.

– Электросудорожная терапия быстро изменяет химические процессы в мозгу. Она может вызволить человека из очень тяжелой депрессии, когда другие средства уже не справляются.

Я уставилась на кухонную плитку и представила маму на операционном столе: к ней подсоединены миллионы проводков, а ее тело подбрасывает вверх снова и снова; оно загорается синим и белым; глаза глубоко закатились, рот открыт в беззвучном крике.

– Это не так страшно, как звучит, – быстро проговорил папа, будто услышав мои мысли. – Многие неверно представляют себе эту процедуру. Доктору пришлось объяснять мне все на пальцах. Они дали ей миорелаксант и на время усыпили. Затем применили электрический разряд, чтобы вызвать быструю судорогу и изменить химические процессы в мозгу. Она ничего не помнит.

– Неужели это был единственный выход? – спросила я.

Папа сделал дрожащий вдох.

– Доктор сказал, что это хорошийвыход, потому что ее организм уже не отзывался на другое лечение. Она пробовала психотерапию, пробовала кучу разных препаратов. Да, они помогают многим, но на неепочти не действовали.

– Ясно, – кивнула я, хотя слышала об этом впервые.

– Ли… Мы не хотели, чтобы ты волновалась. Но… Это началось давно… Твоя мать борется с депрессией много лет. Думаю, даже дольше, чем ты живешь на свете.

Что-что, а это я разгадать сумела, бесконечными бессонными ночами лежа в своей постели и проигрывая в уме все нестыковки в мамином поведении. Те месяцы, когда казалось, что она забыла, как улыбаться по-настоящему; то, как она спала целыми днями, забывая выполнить обещанное; разговоры, в которых она едва участвовала.

Внезапно я поняла, что уже давнообо всем догадывалась, только не осознавала. Боялась посмотреть ее болезни в лицо.

Но когда-то ведь существовала яркая, жизнерадостная версия мамы. Как может такой человек, как она, погрузиться в депрессию? Она была полна энергии, жизни, страсти. Депрессия ассоциировалась у меня с компанией школьников, которые ходят во всем черном, подводят глаза, слушают агрессивную музыку и никогда не улыбаются. Те, кого иногда называют «эмо» – с негативным оттенком.

Мама была не такой. Совсем.

А затем я услышала где-то на краю сознания тоненький голосок: Может, это моя вина? Ведь я всегда была рядом с ней. Может, я каким-то образом препятствовала ее выздоровлению?

– Когда это случилось? – спросила я. – Лечение?

– Последний прием был позавчера. За последние две недели она прошла шесть процедур.

Я быстро втянула воздух. Шестьраз.

– Ты должен был сказать мне. Я бы справилась, помогла бы. Ты не можешь просто так отослать меня куда-то, будто я один из пунктов в списке, который надо вычеркнуть как можно скорее.

Он опустил голову.

– Прости, Ли.