Книга Знахарка для оркского племени, страница 1 – Юлия Эллисон

Мой день начался не с ароматного кофе, а с дикого вопля, вырвавшегося из моей собственной глотки. И этот вопль, пролетев по пустым бетонным коридорам, затерялся где-то в районе морозильных камер патологоанатомического отделения.

Настроение соответствовало окружающей обстановке.

— Какого черта у нас опять нет бумажных полотенец? — рычала я на своего зама по хозяйственной работе, готовая оторвать ей голову. Стеллажи склада, обычно ломившиеся от гигиенических запасов, стояли пустые и пыльные, словно их вымел злой джинн. — Потому что кто-то явно ворует! За этот месяц мы сделали уже три закупки на эти чертовы полотенца, а их все нет! — Мой взгляд, выхватив из полумрака угол с пачками ленты для ЭКГ, яростно метнулся туда. — А туалетная бумага где?! Ее что, тоже на кардиограммы пустили?

Зам, Светлана Петровна, женщина с лицом вечно испуганного хорька, краснела, бледнела и, казалось, вот-вот испарится, но не могла внятно ответить на мой вопрос. Она лишь беспомощно шевелила губами, напоминая золотую рыбку, выброшенную на берег административного болота.

Вот так и живем. Я главврач большой областной больницы, у меня огромное количество бумажной работы, работы с прессой, врачами, жалобами пациентов… А я вынуждена разруливать банальную туалетную историю с вороватой уборщицей! И пусть никого не обманывает мой внешний вид.

Ну да, родилась я в смешанной семье. Мать, отличница-медалистка, учась в медицинском институте, познакомилась с веселым африканцем Бонганом, загоравшим на одном и том же стульчике в парке все лето. Получилась я. Мулатка с неуправляемой гривой волос, которую не берет ни один гель, кроме разве что строительной пены.

А еще я обожаю яркие цвета в одежде, психоделические принты и массивные деревянные браслеты. На работу хожу в джинсах и ярких футболках с забавными надписями вроде «Не трогайте меня, я стерильна», в волосах у меня всегда цветные бусины, позвякивающие при ходьбе.

Но честно и ответственно исполняю свою работу! Да и кто мне что скажет, если я сама начальство?! А в дни приезда проверяющих из министерства здравоохранения я честно напяливаю унылый костюм цвета «высохшей больничной штукатурки» и зализываю волосы в дулю, отчего голова начинает немилосердно пульсировать. Стратегический маневр, не более.

— Комунадо сто двадцать рулонов туалетной бумаги?! — Я ощущала не просто злость, а ярость — густую и маслянистую.

Почему я должна заниматься этим вопросом?! Почему если хочешь, чтобы сделано было хорошо, то надо делать самой, а?

— Ну, я не знаю…

Эта курица с наманикюренными пальчиками цвета перламутрово-розового рассвета глупо хлопала глазами и смотрела на меня, как кот из Шрека. Только вот мне было плевать с высокой колокольни на ее наигранную невинность.

Больше всего в жизни я ненавидела две вещи: первая — воровство на рабочем месте, и вторая — опоздания. Да. Вот такая вот я странная. Пациенты могут хоть миллионы моим врачам в качестве подарка совать, а выговор в трудовую я им запишу, только если они опоздают на пять минут на работу. Потому что дисциплина. Она спасает жизни. А халява и разгильдяйство — губят.

— Как вообще можно было незаметно вынести из больницы такое количество бумаги? — недоумевала я, водя пальцем по пыльной полке и вырисовывая на ней замысловатый завиток. — Камеры я просмотрела в первую очередь, и никто вагонами около больницы не загружался. Только разгружали эту вот бумагу на склад. Или у нас завелся полтергейст с клептоманией в анамнезе?