Книга Знахарка для оркского племени, страница 33 – Юлия Эллисон

Орк и так лежал недвижимо, вжавшись в стол томографа, но мое внутреннее состояние требовало выхода. Сегодня бесило абсолютно всё: навязчивый яркий свет солнц, пробивающийся сквозь щели в кожаном куполе, приглушенные перешептывания орков снаружи (наверное, гадали, убью я их вождя или нет), даже то, как Барсик вылизывал свою идеально чистую шерсть, казалось мне издевательством.

Но больше всего бесило жгучее чувство собственной беспомощности. Я, Эльвира Бонгановна, которая одним взглядом могла заставить трепетать интернов, тут сижу и тыкаю в кнопки, как обезьяна с гранатой! Я не рентгенолог, черт возьми! А эти проклятые инструкции…

И вдруг… Невероятно! Шайтан-машина ожила! Низкий, нарастающий гул заполнил пространство, магниты затрещали, заставив вибрировать воздух, а экран озарился мягким синим светом. У меня внутри что-то екнуло и взлетело от внезапной, почти детской радости. На секунду я забыла и про усталость, и про злость.

Получилось! Господи, да, у меня получилось!

— Лежим, не шевелимся! — скомандовала я уже более спокойно, с закипающим внутри торжеством.

Плюхнулась на притащенный пенек, вдохнув запах свежей смолы и леса. Эти пеньки, конечно, смешны, но в их простоте была какая-то своя прелесть.

Аппарат гудел, и на экране начали проявляться изображения. Я затаила дыхание, вглядываясь в послойные срезы. И то, что увидела, заставило меня внутренне содрогнуться. Магия была видна — тонкая, серебристая паутинка, опутывающая поврежденные ткани. Но вокруг… Царил настоящий хаос. Разорванные мышцы, осколки костей, темные инородные тела… и все это пронизано странными кристаллическими структурами. У меня похолодело внутри. Это было хуже, чем я предполагала.

— Ладно, — прошептала я, сохраняя файлы с дрожащими от волнения пальцами. — Теперь КТ. Нужно увидеть полную картину.

Перевод Громора на следующий аппаратдался нелегко. Видеть, как этот мощный воин двигается с такой скованностью, было больно.

Его братья перекладывали своего вождя с почти пугающей осторожностью. Я снова уткнулась в инструкцию, бормоча ругательства, но сердце уже билось в предвкушении. И вот… новый гул, и на мониторе поплыл трехмерный образ его позвоночника.

В объеме картина оказалась еще более пугающей и… завораживающей. Каждый смещенный позвонок, каждый осколок, каждая нить магической сетки… Это было одновременно ужасно и восхитительно. Восторг первооткрывателя боролся во мне с ужасом врача, видящего масштабы катастрофы.

— Ну и для полного счастья… — решила я, подходя к рентгеновскому аппарату, стараясь заглушить нарастающую тревогу. — Снимки. Для коллекции.

Рентген оказался проще простого. Через несколько минут я держала в руках знакомые черно-белые снимки. Разложила их рядом с другими распечатками прямо на траве. И села на землю, окруженная результатами этого невероятного обследования.

Усталость отступила, уступив место странной смеси — профессиональному азарту, щемящей тревоге и какому-то смиренному восхищению тем, что я вообще это сделала.

Громор осторожно приподнялся. Его янтарные глаза смотрели на меня с немым вопросом, в котором читалось и доверие, и тень страха.

— Ну что? — Его низкий голос прозвучал как гром среди ясного неба. — Будешь меня резать?

Мое сердце сжалось. Я взглянула на него поверх снимков, пытаясь скрыть внезапную дрожь в руках.