Книга Знахарка для оркского племени, страница 62 – Юлия Эллисон

— Но ты счастлива? — уточнила я, глядя на Нину прямо, желая услышать не просто вежливый ответ, а правду.

— Счастлива. — Подруга улыбнулась, и на этот раз ее улыбкабыла простой, искренней и безмятежной. — Эльфы тоже невероятно заботливые. И что главное — верность у них не просто слово, а что-то на уровне физиологии, в крови, и измена невозможна. Я очень довольна своей новой жизнью. Неожиданной, странной, но… очень милой и надежной.

Я кивнула, и в груди что-то сладко и тревожно сжалось, заставив сердце биться чаще. Неужели и я когда-нибудь буду так же говорить о Громоре? С такой же нежностью, легкой уморительной досадой и этой глубокой, спокойной уверенностью в завтрашнем дне?

Посмотрела на малыша, который наконец полностью утомился и, причмокивая во сне, уютно устроился у меня на груди, посасывая во сне свой кулачок. Его тепло проникало сквозь ткань блузки, согревая меня.

А ведь я тоже хочу ребенка. И давно… Очень давно. Просто всегда находились причины отложить: карьера, планы, бесконечные цели…

А здесь, в этом странном, пугающем и одновременно безумно красивом мире, такое простое, фундаментальное человеческое желание вдруг стало невероятно близким, осязаемым и пугающе возможным.

После девичьих посиделок, пропитанных ароматом кофе, смехом и откровениями о драконах и эльфах, я вернулась в свою палатку с легкой головой и странной теплотой в груди. Но этот хрупкий мирок мгновенно рухнул, едва я переступила порог.

Мой взгляд наткнулся на Громора, и внутри все похолодело. Он стоял, вцепившись в спинку кровати так, что дерево трещало под его пальцами. Его мощное тело, обычно напоминавшее скалу, сейчас было напряжено до дрожи, а ноги подкашивались, предательски выдавая нестабильность. Но самым ужасным были его глаза — в них плескалась настоящая, животная паника, которую я видела только у загнанных в угол хищников, внезапно обнаруживших, что они стали добычей.

— Эльвира… — его окрепший голос сорвался на хрип, и он смотрел на меня как на единственный якорь в этом внезапно закачавшемся мире. — Почему… шатает? — Он с трудом выдавил это, и было ясно: в его языке не существовало слова для того, что он сейчас чувствовал.

Во мне тут же закипела ярость. Не на него. На ситуацию. На эту дурацкую традицию, которая заставляла воина паниковать из-за обычной послеоперационной слабости. И я же ему четко сказала, чтобы лежал!

— У тебя была серьезнейшая операция на позвоночнике, — сказала я, и голос прозвучал резче, чем планировала. — Слабость — это нормально! Значит, организм восстанавливается.

Он смотрел на меня пустым, непонимающим взглядом, и я поняла: мы говорим на разных языках. Буквально. С громким, раздраженным вздохом я развернулась и выскочила из палатки, где у входа стражами застыли братья.

— Позовите Лориэля! — бросила я тому, что был поменьше, и в моем тоне не было места для возражений. — Сейчас же!

Стражник, не мешкая, сорвался с места и помчался прочь, а я перевела взгляд на Дурга.

— Что там с вашими выборами вождя? — выпалила я, сверля его взглядом. — Громор должен восстановиться! Ему нужны недели, месяцы покоя, а не ваши пещерные разборки!

— Послезавтра, — буркнул он, глядя куда-то мимо меня.

У меня отвисла челюсть.

— Так скоро? Вы с ума сошли?

— Стану нужен вождь, — отчеканил он с простодушием, от которого захотелось биться головой о ближайший столб.