Книга Знахарка для оркского племени, страница 91 – Юлия Эллисон

Я нашла себе замену в больнице, преемника — молодого, амбициозного хирурга, который с радостью принял мою протекцию и обещал не дать больнице развалиться. Как и договаривались.

И вот сегодня — последний день. Я не просто ушла с работы. Я уволилась. Официально, по собственному желанию. Сдала ключи от кабинета, попрощалась с коллегами, которые к тому моменту уже догадывались, что с их главврачом творится нечто волшебное в прямом смысле слова, потому что в последние недели я даже перестала орать на них, став мягче и уступчивей, но мудро не лезли с вопросами.

И теперь я стояла в своей пустой уже квартире, глядя на упакованные в коробки книги, пару оставшихся сувениров и фотографию родителей в рамке. Сердце сжималось от легкой грусти по старой жизни, но не щемило. Потому что впереди ждала новая.

Лориэль стоял рядом, помогая мне собираться. Его «командировка» тоже была завершена, и, оставив на прощание коробку дорогого чая и странный, но красивый кристалл, который, по его словам, «очищает пространство от дурных мыслей», он вместе со мной покинул больницу.

В последний раз активировав подвеску, я удобнее перехватила коробку с книгами и шагнула в привычную уже вспышку света.

* * *

Меня встретил не пустой стан, а шумное, радостное оживление, напоминавшее скорее праздничную суету, чем обычный быт. Воздух звенел от ударов топоров, смеха и гортанных перекликаний. На краю поляны, там, где раньше стояли лишь кольядля тренировочных мишеней, уже поднимались срубы — не временные укрытия, а основательные дома из темного дуба и серого речного камня. От них пахло свежей стружкой, смолой и землей.

Оказалось, пока я моталась между мирами, Громор провел настоящие «реформы».

После истории с Краком и моей пламенной речи племя, посовещавшись долгими ночами у костра, решило, что традиции традициями, но мудрость вождя (а Громор, едва окрепнув, вызвал на поединок главного смутьяна и, к моему ужасу и гордости, положил его лопатками на землю за три минуты, доказав, что сила вернулась) и советы его знахарки-жены тоже чего-то стоят. Решено было осесть в этой щедрой долине, богатой дичью, чистой водой и защищенной от ветров скалами, как минимум на несколько сезонов. Чтобы растить детей в безопасности. И чтобы я могла наконец построить свою «пещеру из камня и дерева» — прообраз настоящей больницы, а не полевого лазарета.

И вот он, мой «зеленый громила», шел мне навстречу, рассекая толпу своим спокойным величием. Не один. Рядом с его мощной ногой семенил довольный Барсик. Кот, раздобревший до состояния уважаемого пушистого бочонка, шествовал с важным видом, будто возглавлял парад, и время от времени тыкался мордой в Громора, радостно выпрашивая не столько ласку, сколько очередную вкусную подачку.

Громор подошел вплотную, заслонив собой низкое вечернее солнце. Не говоря ни слова, он удивительно нежно взял меня за подбородок своими шершавыми пальцами и посмотрел в глаза — долгим, проницательным, оценивающим взглядом, который, казалось, видел не только мое усталое лицо, но и все сомнения, оставленные в том мире.

— Кончилось? — спросил он просто, и в его низком голосе не было ни напряжения, ни требования. Только вопрос.

— Кончилось, — кивнула я, и улыбка сама растянула губы, сметая остатки грусти. — Навсегда. Я вся твоя. И вся здесь. Со всеми моими скальпелями, бинтами, упрямством и скверным характером.