Книга Сердце старого Города, страница 62 – Софья Вель

Волки щерили острые пасти, но их пугал не свет. Что-то иное. Или кто-то иной. Ведомые усопшей, они кружили, не смея подойти.

Упыриха снова повела носом, хищно оскалила рот — добыча. Грозный охотник из мира живых преследовал её жертву. Упыриха утробно зарычала, она не могла приблизиться и к охотнику — свет от девочки усилился, пришлось отступить.

Свет же и приворожил покойную. Упыриха замерла, ослепленная им. Так и простояла ночь — манимая светом и гонимая им. Волки отошли от мертвой, словно бы кто-то их отвязывал.

Рассвело. Упыриха стояла в лесной тени, солнце гнало её в самый мрак, притаившийся по лесным берлогам да оврагам, волки вернулись к упырихе.

Свет превратился в светлячка, летящего сквозь лес. Покойница следовала за ним. А волки бежали за усопшей. Свет привел упыриху к лагерю охотников. Волки щерили пасти и тяжело дышали.

Свет померк. Упыриха бросилась за охотником, а волки — к девушке. Охотник крепко сжимал кинжал, с рукояти на нечисть огрызался Лев. Упыриха рычала, чуя, что кинжал может упокоить. Она отступила на свет и замерла, охотник ее не заметил.

Солнечные лучи пробивались сквозь кроны. Упыриха стояла, вперив подернутые белесой пленкой глаза в густую листву. Забытая жизнь возвращалась воспоминаниями.

Вдруг полыхнуло. Грозная волна страшной Силы прокатилась по лесу. Упыриха болезненно сжалась — волна опалила. И снова небытие. Только свет стал малиново-алым. Бригитте почудилось, что она парит, влекомая последним закатным лучом. Стало легко и хорошо. Путь был окончен. Монахиня улыбалась, слыша гимн проступивших на вечернем небосклоне звезд.

— Вернись, — тяжелое, точно могильнаяплита, Слово придавило Бригитту, возвращая в отвратительное, стылое тело — и не пошевелиться, не вздохнуть.

Снова ярко-синие, холодные глаза вцепились в так и не отпущенную душу.

— Не по тебе звонит колокол, — отрезал голос Волчонки. — Заверши начатое.

Мрак вместе с могильным холодом разросся пауком в мертвом теле. Душа Бригитты сжалась в ужасе, ослепнув и оглохнув. Свет звезд, как и их песня, померк.

К ночи волки снова собрались, послушные кукловоду. Упыриха очнулась. Потянула носом. Охотники ушли с прежнего места. Упыриха медленно, но верно отыскивала метки. Один обронил волос, второй присел за куст. Она скалилась и шла по следу. Волки снова окружили, лоснясь к покойной.

Солео очнулась на закате. Пытаясь прийти в себя, умылась. Холодная вода обожгла руки и лицо, но сознание осталось ватным, гулко и больно застучало в ушах. Сквозь шум собственной крови, девушка едва различила шорох кустов — к запруде вышла стая волков. Солео тупо смотрела на хищников, отвечавших настороженными, но уже ленивыми и сытыми взглядами.

Неожиданно раздался крик, полный ярости и боли. Огненная вспышка озарила лес. Волки, скуля и поджимая хвосты, убежали. А Солео так и сидела, покачиваясь из стороны в сторону. Сознание уплывало. Навязчивым бредом билась единственная мысль — надо добраться до руин. Обязательно.

Стараясь всеми силами не задеть раненую руку, Солео встала и пошла вглубь леса. Глаза слезились, то и дело пробивал пот, а после становилось очень холодно. Но Солео продолжала идти, спотыкалась, цеплялась за кусты. Если бы жар на миг отпустил, давая продых разуму, она спросила бы себя: «зачем»? Зачем идти на руины?