Книга На Дороге, страница 107 – Софья Вель

«Отпустите душу! Творец!» — Взмолилась Сильвия. Вода в легких причиняла острую боль, тело свело судорогой.

«Отпусти камень, и мы отпустим душу нерожденного!», — раздалось эхом в голове.

Трезвея от ужаса, Сильвия осознала, что гибнет не одна. От ярости резко дернулась, пытаясь совладать с телом. Она не может здесь умереть! Не может позволить, чтобы малыш погиб…так.

Тысячи рук потянули вниз. Красные круги поплыли перед глазами.

«Ты наша, вся…наша», — в гаснущем сознании возникает последний образ. Самый грустный, Сильвия увидела себя на лесной тропе, увидела маленькую деревенскую девочку. Дети бежали за водой… девочка упала и разбила колени. Сильвия ощутила голод, неутолимый. Она взглянула на страшные, звериные когти, готовые вцепиться в несчастного ребенка.

«Ты такая же, как мы. Отпусти камень, мы отпустим душу нерождённого».

Красные круги перед глазами стали пурпурными. «Мой маленький, прости меня…», — онаосознала, что смерть неминуема. Так она спасет хотя бы малыша. Его душа вернется к Создателю. Отвечая её мыслям, малыш забился. Едва чувствуя камень в руке, Сильвия отпустила.

Чьи-то острые зубы вцепились в руку, резкая боль разлилась по всему предплечью, но боль растворилась в красном мареве и звоне.

Час Дракона. Болото. Бой. Проклятые.

Дочь рыбачки увидела их первой — два огненных бога в сиянии из небесного огня спускались на землю, девочка оцепенела. Остальные жители деревни бросились врассыпную.

— Где она?! — рык растекся по болоту, озеру и деревне.

Желтоглазая и лжесвященник появились на берегу в страшном недовольстве, рокочущий рык Элладиэля явно отвлек от чего-то необычайно приятного. Желтоглазая утирала кровь.

Увидев их, Алеон кинулся на Желтоглазую и её помощника. Нехорошо отросли зубы и когти на руках болотного служителя. Завязалась драка.

Элладиэль не взглянул на них, обращаясь только к замершей девочке:

— Где она?! — он постарался сказать это мягко — ребенок оцепенел от ужаса.

Девочка посмотрела в сторону темного озера.

Элладиэль бросился к воде, помня болото, он ступал только на светящиеся печати. Карающий пылал, как факел, освещая мир на добрую милю. Но Элладиэль ничего не увидел. Боль смерти пронизывала все озеро — из-под воды тянулись сотни рук: женских, мужских, детских, мутным взглядом мертвых смотрела тысяча глаз, полных голода и боли.

Ледяной озноб пробил по спине. Опоздал?! Не желая верить и отчаиваясь найти, Элладиэль резко прокусил себе руку в кровь, шепча сбивающимся голосом:

— Именем Творца, яви зло! — Капля достигла темной поверхности озера. И Элладиэль отшатнулся — он был на пороге Ада. В одном из его кругов. Немые стоны, голод и бесконечное страдание. Хозяин царства — омерзительного вида бледный «младенец», — жадно пил общую муку ртом, похожим на пасть пиявки. Пил и жирел. Элладиэля едва не вывернуло от отвращения. Жители деревни кормили монстра столетиями, а он неутолимо желал ещё.

— Отдайте моё! — приказал Владыка Поднебесного.

"Авдотья наша…", — прошелестело, пробулькало озеро.

— Да? А Сильвия моя! — Элладиэль обрушил на мерзкого трупного монстра в образе младенца-утопца целый каскад из боевых чар. Тот зашипел.

Но Элладиэль не видел Сильвию, сколько не вглядывался в мутную воду. Куда мерзкая болотная нечисть её утянула?!