Книга На Дороге, страница 105 – Софья Вель

— Именем Творца, велю, отпусти! — громко и звонко произнесли эльдары. Зеленая и золотая печати вытолкнула обоих на поверхность.

— Да… Голодный здесь Нечистый! — протянул Алеон, Элладиэль не ответил. Несмотря на шутку, под ложечкой засосало. Кто-то заманил их в настоящую ловушку. И невидимый кукловод слишком много знал о противнике. Преследовала мысль, что все это — часть некого плана, и пока они только марионетки, послушно выполняющие чужую волю.

Ставя ноги только на печати, эльдары двинулись вперед. Под ними была гнилая, страшная трясина и никакой тропы. Вонь Смерти оглушала до звона в ушах. Золотой след мерцал, ведя прямо по непролазной топи. Оставалось теряться в догадках, как Сильвия смогла пройти? Нехорошая мысль мучила обоих — что, если не сама шла…

[1] черти

Сны дракона. Ритуал.

Сильвию вынесли в холодную ночь. Деревенские собрались на берегу болота и пели ласково-заунывные песни.

Тепло дома испарилось вместе с самим домом. Оказавшись на улице Сильвии почудились ледяные и вязкие пальцы, сжимавшие тело до помертвения кожи. Яд действовал безотказно, Сильвия не могла больше произнести и слова. Её несли к украшенной лодке, держа под руки и ноги. Жрец Хозяина шел рядом и нашептывал о «радостях жизни» у своего господина. Но страшнее всего было от звука нежных, чистых голосов детей, окруживших Сильвию и эхом повторяющих заунывную песню родителей.

Вспомнилась деревенская свадьба с ритуальными песнями. Стало еще тоскливей — эта «свадьба» точно обернется похоронами. Только хоронить будет некого, от невесты и костей не останется.

Затравленный страхом разум искал любую лазейку к спасению, но отвары брали свое. Сильвия начала терять связь с реальностью.

Сквозь пелену полусна, она слышала смех, видела танцующих девушек, бледных, с длинными-предлинными волосами, в венках из плюща, сухого камыша и клюквы. Сильвия тряхнула головой, отгоняя навязчивый сон, голова отяжелела, мысли стали мутными.

Затуманенным взглядом пленница обряда посмотрела на столпившихся у лодки рыбаков. Среди них почти не было юношей и девушек. "Еще бы!", — зло усмехнулась Сильвия, стараясь хотя бы так зацепиться за реальность.

Наконец, её положили в лодку, каждый участник страшного ритуала кинул на дно горсть ягод. "Откуда зимой ягоды?", — сознание всеми силами цеплялась за происходящее, но его утягивало все глубже в сон. Дивные русалки улыбались у самого лица, маня пойти с ними.

Дочь рыбачки, Беруте, склонилась и тихо прошептала, незаметно одевая ей амулет:

— Передай сестре и двум братьям, что я скучаю… — Сильвия уже не могла ответить. Новое видение заняло сознание:

«Мутная, холодная вода и дети на берегу.

— Смотри, смотри, Водяной! — Кто-то показывал на младенческую ручку, вытянувшуюся из воды. Водяной — двухгодовалый младенец, был весь серо-синий. Малыш смеялся и кидал из воды яркие красные ягоды, Сильвия подбирала и бросала ягоды обратно «малышу», ныряющему за ними рыбкой.

Ягод становилось все больше, Сильвия подходила все ближе к воде: было одновременно и страшно, и интересно — как младенецтак умело плавает?».

Тем временем деревенские спустили лодку на воду, но Сильвия этого уже не видела, она тихонько смеялась, играя с иллюзорным малышом. Пугающая мертвенность младенца перестала смущать: мертв и мертв, что с того? Сильвия даже удивилась себе, почему это было так важно прежде?