Книга Королевство теней и пепла, страница 19 – Дж. Ф. Джонс

Мэл не получила своего.

Для четвёрторождённой не куётся кольцо.

Пальцы Кейджа забарабанили по подлокотнику:

— Возможно, так и лучше, — произнёс он осторожно. — Она четвёрторождённая; у неё нет долга перед нашим краем. Если её брак скрепит союзы — кто мы, чтобы стать на пути у этой судьбы?

— Она наша сестра.

— И ею останется, даже в иной земле. Мы все рано или поздно поженимся, брат — хотим мы того или нет.

Кай сжал кулаки:

— Мой долг как второго — защищать. Как я буду защищать её, когда она будет вдали?

— Твой долг — оберегать будущую королеву. Остальные из нас… второстепенны.

Шевеление учёного по соседству отвлекло Кейджа на миг, и Кай воспользовался этим, чтобы внимательнее изучить брата. Они были во многом схожи: у обоих — чёрные, как ночь, волосы и тёмные, бездонные глаза; бледная кожа резко контрастировала с подвластными им тенями. Но различия были не менее явными. Кейдж был тоньше в кости — телом для жизни за книгами, а не за клинком. Где лицо Кая рубили острые грани, словно кромки стали, у Кейджа черты были мягче, круглей — обманчивая ласковость, из-за которой чужие ошибались в его природе. Кай знал лучше: под тихой оболочкой в брате пылал упрямый, свирепый огонь их крови.

Кейдж выдохнул:

— Века назад браки по клятве между королевствами были обычным делом. Союзы ковали не пергаментом и чернилами, а кровью и обетами. Всё кончилось, когда наши предки разбили свою клятву Дому Пламени.

Кай фыркнул:

— Мы искупили тот проступок войной с ведьмами. Не наша вина, что другие королевства воспользовались войной, чтобы резать мир под свои империи.

— Нет. Но искрой, поджёгшей единство Восьми королевств, были мы, — голос Кейджа потяжелел историей. — Возможно, теперь мы можем починить то, что сломали.

— Значит, ты готов принести в жертву Мэл?

В тёмных глазах Кейджа сверкнуло неуловимое:

— Наша обязанность — исправить ошибки предков. Нравится нам это или нет.

— Если так, от нас потребуют и самим жениться за пределами наших границ. Наши жёны не будут виверианками. Они — чужестранки, воспитанные в иных обычаях. Наши дети перестанут быть «чистокровными».

Выражение Кейджа смягчилось:

— И это так страшно?

— Сто лет наш обычай — хранить линию незапятнанной.

— А до того? — парировал Кейдж. — До предательства, до войны — наши обычаи были другими. Перемена неизбежна. Сопротивляясь ей, мы обрекаем себя на застой.

Челюсть Кая напряглась:

— Быть может, застой лучше вымирания.

— В самом ли деле? — Кейдж подался вперёд, голос стал почти жутко ровным. — Что мы получили от изоляции? Народ беднеет, земли скуднеют, будущее довольно сомнительное. Ведьмы разбиты — да. Но в их тишине отточилась ненависть. И когда они вернутся, если мы встретим их раздробленными, — падём.

— Мэл — всего лишь одна девушка, Кейдж. Она не остановит войну.

Кейдж наклонил голову, внимательно наблюдая за братом:

— Она — одна девушка.Но, возможно, ключ ко спасению всех нас.

Между ними растянулась долгая тишина, которую изредка пробивали далёкие вои Виверн, кружащих над замком.

Наконец Кай, раздражённо проведя ладонями по лицу, буркнул:

— Ведьмы — миф. Никто их не видел десятилетиями. Те, что остались, — призраки на пустоши. Почему ты веришь в сказки на ночь, придуманные чтобы пугать детей?

Кейдж поднялся, собирая свои книги.

Спирокс каркнул с жердочки — звук резанул окончательностью.