Книга Королевство теней и пепла, страница 71 – Дж. Ф. Джонс

Табита Вистерия

Пришло время.

Боевые барабаны рассекали воздух, словно молоты, — глухие, раскатистые, ударявшие в рёбра Эша Ахерона так, будто хотели перековать его в нечто иное, несокрушимое.

Перед ним протянулся коридор огня: языки пламени лизали путь от того места, где он стоял, до самого сердца арены. Каждый дрожащий отблеск бросал на красноватый камень длинные, извивающиеся тени, освещая тропу, предназначенную только ему. Он шёл вперёд, шаг за шагом, в золотых доспехах из огненной стали — они сияли расплавленным солнцем, выкованы в вулканических кузницах его родной земли и освящены в Храме Огня. Лучший его доспех, благословлённый самим Богом Солнца — символ силы королевства и его собственной жертвы.

У бедра покоилась рукоять меча — знакомый вес якорем удерживал на месте, когда ожидание стягивало грудь. Он чувствовал лезвие, как будто оно само упиралось в него, шепча немой обет битвы.

Арена взорвалась оглушительными аплодисментами, рёв толпы накрыл его, как вал. Они приветствовали не Эша-человека. Они славили Эша-принца, который положит конец десятилетиям ненависти. Того, кто свяжет огонь с тьмой, кто ляжет на алтарь долга и принесёт в жертву собственные желания ради блага земель.

Он должен был бы гордиться. Должен был позволить их голосам вознести себя. Вместо этого он шарил взглядом по арене, золотые глаза искали ложи, тени. Где Мэл Блэкберн?

До Боя Чемпионов оставались считаные мгновения, и оба должны были выйти, назвать своих воинов, и дать сражению начаться. Но Мэл никого не выбрала — Эш знал, что так и будет. Она выйдетсама. Он приготовил разум, отточил клинок. Но как сражаться, если он её даже не видит?

Эш дошёл до конца огненного коридора и остановился. Повернулся, поклонился сперва отцу и двору, затем виверианам. Взгляд скользнул к Алине, сидевшей рядом с Хейвен; её карие глаза были устремлены только на него. Ему хотелось успокоить её, сказать, что бояться нечего. Это не битва насмерть — всего лишь игра, показ мастерства, зрелище для толпы. И всё же, в глубине души, он уже ни в чём не был уверен. Он видел, на что способна Мэл без оружия в руках. И что-то подсказывало — полной силы он ещё не видел.

Земля дрогнула.

Низкий, раскатистый рык прошёл по арене, сдвинув воздух.

А затем грянул рёв.

Такой древний и оглушительный, что будто разорвал небо.

На дальней стороне трибун раздались визги. Эш резко обернулся, грудь стянуло, а глаза расширились от зрелища.

С небес, растянув крылья, как боевые штандарты, спускалась Мэл Блэкберн на спине своей Виверны. Мощные конечности рассекали воздух; каждый взмах исполинских крыльев поднимал столбы пыли. Зверь опустился с силой, от которой содрогнулся весь Колизей, сел на верхний ярус, и начал спуск, заставляя знать и воинов в панике расступаться.

Мэл не дрогнула.

Она сидела в седле так, будто вылеплена из той же первозданной дикой стихии. Её фиолетовые глаза сверкали, опасные, оценивающие, хищные. И губы её изогнулись — не в усмешку, в нечто острее.

В оскал.

Виверна поползла к нему, огромная голова опустилась, дыхание обожгло Эша волнами нестерпимого жара. Другой бы отступил.

Эш не двинулся.

И тогда Мэл спрыгнула.

Касание босых ступней о песок, без единого шатания, будто сама земля смягчилась, принимая её. На ней не было брони. Никакой металл не прикрывал от чужого клинка — словно она знала: до неё меч не доберётся. А если доберётся? Похоже, она бы только приветствовала это.