Книга Баллада о зверях и братьях, страница 166 – Морган Готье

— Ты ведь никогда раньше не летала, — похоже, она только сейчас осознаёт, что для меня это нечто необычное, но всё равно продолжает: — Как бы ни были невероятны авиаты, они не то, что я хотела показать, — она указывает на заснеженную гору неподалёку. — Они доставят нас в Фэндруил.

— Фэндруил? — повторяю я. — Что там?

Озорной блеск в её глазах заставляет меня зачесаться от нетерпения узнать, какие тайны скрываются за той горой.

— Не хочу портить сюрприз.

Мне не по себе доверять огромной птице свою жизнь и отправляться на ней в горы, но волнение от предстоящего полёта, о котором большинство людей может только мечтать, заставляет меня забыть о страхах. Атлас берёт меня за руку и ободряюще сжимает её. Наверняка для него это так же страшно и захватывающе, как и для меня, особенно учитывая, что он всегда мечтал летать на драконах. Возможно, это лишь слабый отблеск той детской мечты, которая вот-вот воплотится в жизнь.

Я наблюдаю, как Сильвейн взбирается на авиату, и это чем-то напоминает посадку в седло лошади. Я следую её примеру, игнорируя, как огромная птичья голова поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Как только устраиваюсь в седле, я хватаюсь за поводья с такой силой, что костяшки пальцев белеют, и готовлюсь ко взлёту. Честно говоря, ничто не могло меня к этому подготовить. Птица цепляется когтями за край площадки и рывком взмывает в небо. Я прикусываю губу, чтобы не закричать от страха, и откидываюсь назад, когда авиата выравнивается и несётся над городом в сторону горы.

Я решаюсь взглянуть вниз, хотя, вероятно, не должна была этого делать, но поражаюсь тому, насколько крошечным всё кажется с этой высоты. Улицы, по которым мы с Атласом совсем недавно петляли, теперь оживлены, но единственные эльфы, обращающие на нас внимание, — это дети, показывающие на нас пальцами с широко раскрытыми глазами и восторженными улыбками.

Птица, на которой я лечу, взмахиваеткрыльями и уносит нас ещё выше. Я не свожу глаз с заснеженных гор впереди, прищуриваясь, чтобы рассмотреть, куда именно мы направляемся. Только спустя ещё несколько минут полёта я начинаю различать плато на склоне скалы. Наши птицы стремительно летят к нему и совершают приземление, позволяя нам спешиться там, где четверо ледяных эльфов охраняют огромные железные ворота, встроенные в горный массив.

Сильвейн машет нам, чтобы мы следовали за ней, и как только стражи замечают её, они начинают вращать рычаги, открывая для нас ворота, чтобы мы могли беспрепятственно пройти внутрь.

За воротами открывается длинный тоннель, вырезанный в горе, с факелами, освещающими наш путь. Здесь так холодно, что я невольно вздрагиваю, когда ветер свистит в проходах. Когда ворота за нами захлопываются, я замечаю белое сияние в конце туннеля, которое не даёт разгореться моей клаустрофобии. Молча мы втроём идём по коридору, пока не доходим до конца.

Моим глазам требуется время, чтобы привыкнуть к свету, но как только зрение проясняется, я замираю, а в уголках глаз появляются слёзы.

Пронзительный рёв белого чешуйчатого дракона становится для меня последней каплей, и слёзы начинают свободно течь по щекам.

— Драконы, — шепчу я с благоговением.

Моя мать поворачивается ко мне и улыбается, медленно поднимая руку, чтобы стереть мои слёзы. Её прикосновение нежное, пусть и немного неуверенное, но когда её палец касается моей щеки, она подтверждает: